Лунный свет играет на занавесках, развевающихся на сквозняке. Оконная рама поднята. Я вижу движущуюся тень, и мой мозг посылает краткий обжигающий импульс, почти – почти – заставляющий меня нажать на спуск. Но что-то останавливает меня достаточно надолго, чтобы незваный гость включил лампу у кровати Ланни. В ее свете я узнаю́ Веру Крокетт, которая при виде меня и пистолета в моей руке отшатывается назад и поднимает обе руки. Лицо ее делается молочно-белым, на нем резко проступают редкие веснушки. Глаза ее широко раскрыты от испуга, и я быстро опускаю пистолет. Прохожу мимо нее, со стуком опускаю раму и бросаю на Ви гневный взгляд, способный расплавить сталь; похоже, она и без этого достаточно наказана.
Потом иду к ближайшей панели управления и отключаю сирену.
Тишина окатывает меня, словно струи прохладной воды, но в ушах у меня все еще звенит, а нервы туго натянуты от стресса. И я обращаю эти эмоции на Ви, когда она выходит из комнаты Ланни.
– Ради всего святого, Ви, ты хоть иногда думаешь, что делаешь? Я едва тебя не застрелила! Я могла бы убить тебя!
Прежде, чем она успевает ответить, я слышу, как звонит домашний телефон. Это охранная компания, получившая сигнал. Я ровным тоном говорю им, что никакой чрезвычайной ситуации нет и что следует отменить вызов полиции. Скорее всего, они уже все равно на полпути сюда. Я не хочу получать штраф за ложный вызов, особенно сейчас.
Когда я вешаю трубку, Ви произносит:
–
– Попробуй только сказать, что она оставила свое окно незапертым.
– Ну-у… да, не оставила. Я типа как умею сдвигать такие защелки. – Ви выглядит пристыженной, но я испытываю легкое облегчение: по крайней мере, на сей раз это не вина моей дочери. Не целиком, по крайней мере. Хотя Ланни должна была предупредить меня о планах Ви. – Чес-слово, Ланта не виновата. Это все я.
– Совершенно верно, это все ты. Ви, почему бы тебе не войти в дом через дверь, как все нормальные люди? – Но, кажется, я знаю ответ на этот вопрос, судя по тому, как розовеют ее щеки. Она надеялась утащить мою дочь на небольшую незаконную прогулку. Не знаю, согласилась бы Ланни на это или нет, но в любом случае это лишь подливает масла в огонь. Им обеим следовало бы знать, что так поступать не следуют. – Сядь. Мне нужно сказать моим детям, что их никто не пришел убивать. Спасибо тебе большое.
– Извини, – бормочет Ви. – Но хорошо уже то, что ты никого не пристрелила.
Она уже приходит в себя – слишком быстро, на мой взгляд.
Я стучусь в дверь Коннора условным стуком, свидетельствующим, что это я и что я не нахожусь под принуждением. Он отпирает и выглядывает в коридор, все еще настороженный, пока не видит меня. Потом дверь распахивается.
– Что это было?
Я смотрю мимо него на свою дочь. Вид у нее совершенно непонимающий.
– Что? Что я такого сделала?
Я вздыхаю.
– Проверь свой телефон.
Ланни выхватывает его из кармана, и я вижу, как выражение ее лица меняется от настороженности до потрясения, а потом до полного ужаса.
– О нет…
– О да.
– Ви? Она выбила мое окно?
– Не выбила, – тихо поправляет из-за моей спины Ви. – Просто отжала. Я типа как не знала, что ты проигноришь мое сообщение.
– Дура, я его даже не видела! Ты не могла просто… – Ланни зла; я впервые вижу, чтобы она отчитывала так свою подругу – а может быть, даже предмет своей влюбленности. – Ты хоть понимаешь, что могло случиться?! Черт, тебе еще повезло, что мама тебя не застрелила!
«Твоя мама почти сделала это», – думаю я, и этот факт заставляет меня содрогнуться. Пистолет в руке кажется мне тяжелым и очень-очень смертоносным.
– Иди, запри окно, – говорю я дочери. – Ви, сядь на диван. Немедленно.
Я провожаю ее в гостиную, остановившись лишь затем, чтобы убрать пистолет на место. Когда я выпрямляюсь, Ви так старательно пытается принять оскорбленный вид, что это выглядит почти комично.
– Я просто хотела убедиться, что с ней все в порядке. Она написала мне про пацанов, которые налепили вам на дверь листовку. На столбе у моего дома болталась такая же бумажка.
– Ты ее сорвала?
– Конечно, а ты как думала? – Она, похоже, обижена на то, что я спрашиваю такие вещи, но, честно говоря, когда имеешь дело с Ви, подобный вопрос совсем не лишний. – Я думаю, ее приляпал тот же тип, который прислал мне то письмо, верно?
Инстинкты подсказывают ей правильно, но я лишь отвечаю:
– Не знаю точно. Полагаю, раз уж ты здесь, тебе имеет смысл остаться на ночь. Я не хочу, чтобы ты ходила по городу в темноте. – То, что ей хватило глупости именно это и сделать, вызывает у меня нервную чесотку, но это Ви: умная и глупая одновременно. И это издержки подросткового возраста. Ланни уже перерастает их; надеюсь, Ви перерастет тоже.
