– Я передам все материалы Джи Би, как только просмотрю группы и форумы поклонников Мэлвина, – обещаю я ему. Моя начальница – мастер в своем бизнесе и нанимает людей, которые умеют делать отдельные вещи еще лучше. Кто-то из них может справиться там, где не справлюсь я.
Сэм не очень-то верит мне – и это неудивительно, учитывая, насколько я одержима всем, что связано с Мэлвином Ройялом, – но пока что оставляет все как есть. Я трачу несколько секунд на то, чтобы воспользоваться логином, позаимствованным в почтовой конторе, и нахожу запись, на которой запечатлена я сама. Вздрогнув, понимаю, что эти кадры, вероятно, могли бы послужить весьма наглядной уликой, и стираю их. Потом кладу на стол флешку с копией понедельничной записи – скорее всего, бесполезной, – целую Сэма и иду поздороваться с детьми. Они, конечно же, в полном порядке. Коннор, как всегда наблюдательный, замечает:
– У тебя штаны в грязи. Что случилось?
– Ничего, – говорю я ему. – Мазнула по грязному бамперу. – Не хочу лгать сыну, но и тревожить его тоже не хочу. Хватит того, что мы с Сэмом на нервах. Не хочу, чтобы дети присоединились к нам в этом беспокойстве. – Нам пора ехать на прием. Ты готов?
Он кивает и закрывает свой ноутбук. Я похлопываю его по колену и иду поторопить Ланни, но она уже готова и обувается. Не знаю, откуда у нее взялся вкус в выборе обуви, потому что я – сторонница утилитарности, и меня всегда изумляло то, как дочь подбирает ту или иную пару под общий вид.
– Полчаса до приема у терапевта, – говорит Ланни. – Уже пора ехать, да?
– Еще пять минут.
Я хочу проверить места обитания группы поддержки Мэлвина, но хорошо понимаю, что это займет слишком много времени. Не могу пропустить сеанс психотерапии сейчас, в разгар нынешних событий. Она нужна нам. Поэтому я просто иду переодеться в более удобную одежду, распустить волосы и причесать их. Мы выезжаем как раз вовремя, чтобы успеть в офис доктора Маркс. Я чувствую себя немного лучше от того, что мы все вместе и что между нами царит хотя бы относительная гармония. Сегодня нам нужно немного ослабить напряжение, и потом мы поймем, куда двигаться дальше.
В двух милях от места назначения звонит мой сотовый телефон. Я игнорирую звонок, и он перебрасывается на автоответчик.
Полминуты спустя звонит телефон Сэма. Я смотрю на него, он смотрит на меня, и мы оба понимаем, что это плохой знак. Сэм смотрит на номер на экране и сообщает:
– Нортонское управление полиции. – Потом проводит пальцем по экрану, принимая звонок, и переключает на громкую связь. – Привет, Кец, у тебя все…
– Это не Кец, – произносит хриплый голос Престера. Он звучит непривычно эмоционально. Престер редко проявляет чувства, и в желудке у меня становится холодно и пусто. – Но это насчет нее.
– Что случилось? – выпаливаю я, опередив Сэма. Ужас пронзает меня, во рту появляется привкус крови и пепла. Все мышцы напрягаются, словно в предчувствии удара.
– Она попала в аварию, – отвечает Престер. – Какая-то сволочь устроила ей ловушку на дороге во время погони. Кец жива. Ударилась головой и, возможно, сломала ребро. Повезло, что все не обернулось намного хуже.
«О господи!» Я судорожно выдыхаю и пытаюсь сосредоточиться на светлой стороне этого события. Кец повезло остаться в живых. Травма головы – штука серьезная и хитрая, но я надеюсь, что с ней все будет в порядке. Однако потом вспоминаю о ее беременности. Едва не спрашиваю, все ли в порядке с ребенком, однако не могу этого сделать: я не знаю, в курсе ли Престер, и не хочу предавать доверие Кец.
– Где она? – спрашивает Сэм, видя, что я молчу. – В Нортонской больнице?
– Когда это случилось, она была ближе к Ноксвиллу, – отвечает Престер. – Ее доставили в медцентр Теннессийского университета. Хавьер отпросился с морпеховских сборов, чтобы приехать сюда, но я не знаю, как долго он будет добираться.
– Кто-нибудь сказал ее отцу?
– Я как раз сейчас забираю его, чтобы отвезти в больницу. – Престер откашливается. – Я считаю, что это моя вина. И твоя.
– Моя? Почему? – Я говорю это резко и неприязненно и сразу же жалею о своих словах. Признаю́: я боюсь ответа.
– Мы с тобой позволили ей продолжать расследовать это проклятое дело, – объясняет он. – Маленькие девочки в пруду, Шерил Лэнсдаун… Кец следовало остановиться и позволить ТБР заняться этим. Нам всем следовало остановиться.
Мое сердце колотится так, что причиняет боль.
– Она нашла что-нибудь?
– Полагаю, нашла. Но что бы она ни нашла, все это уходит в ТБР, и мы уходим в завязку. Немедленно. Если ты продолжишь тыкать палкой в это болото, тебе в задницу вцепятся злые аллигаторы. Понятно?
У него усталый голос. Старый и встревоженный. Неожиданно я чувствую себя так же. Все это для меня слишком тяжело. Я просто хочу развернуть машину, отвезти своих детей домой и больше никогда не высовывать нос за порог.
Но я говорю:
– Мы сейчас едем в больницу. И останемся там хотя бы до тех пор, пока вы не привезете ее отца.
