— Разве Лимос не приносила тебе выпечку вчера? Разве не иронично, что Всадник, известный как Голод, принесла тебе еду? — Азагот порылся в сумке, и её поразило, как она любила подобные моменты с ним. Они были просто двумя самыми счастливыми нормальными людьми, просто… наслаждающимися жизнью. — А это что такое? Кукуруза в карамели? Почему люди думают, что беременные хотят такой еды?
Смеясь и, несмотря на протесты, Лиллиана вгрызлась в кекс так, словно не ела несколько дней.
— Потому что это правда.
— Разве ты только что не сказала, что лопнешь?
Она кивнула, потому что только это могла сделать с набитым ртом. Улыбаясь, он стёр глазурь с её нижней губы. Простое прикосновение его пальца заставило желать большего. Ещё больше прикосновений… во многом количестве мест. Он мог бы взять полную ложку глазури и намазать ею V-образный вырез её топа, и прикосновениями подсластить кожу, подготавливая пространство для языка… после рождения ребёнка.
— Проклятье, — выдохнула она.
— Проклятье, что?
— Ничего. Я просто уже так готова родить этого ребёнка.
— Я тоже. — В став, он взял её сумку в одну руку, а другую протянул ей. — У меня для тебя сюрприз.
— Куда идём? — Она позволила ему помочь ей подняться, что избавило от неловкости при попытке встать с дурацкой низкой скамейки. — Потому что, если честно, единственное место, куда я хочу пойти, — это рожать.
Он рассмеялся, и у неё подкосились колени. Он чертовски красив, и редкие моменты неподдельного веселья только делали его ещё восхитительнее. Как морковный кекс с дополнительной глазурью.
О, как же ей этого не хватало все эти месяцы.
— Я же сказал, — произнёс Азагот, ведя её по дорожке к зданию, в котором располагался общественный центр Мемитимов. — Это сюрприз.
По мере приближения, смех и гул голосов становились громче.
— Что происходит?
Он выгнул тёмную бровь.
— Ты не улавливаешь концепцию сюрприза?
— Серьёзно? — Она игриво ущипнула его за задницу, наслаждаясь тем, как мистер Хладнокровие и Собранность подпрыгнул. — Видишь? Улавливаю. — Внезапная волна тошноты накатила из ниоткуда, и Лиллиана пошатнулась. Азагот вытянул руку, чтобы удержать её. — Всё в порядке, — заверила она, судорожно сглатывая, пока ощущение не прошло. — Иногда у меня кружится голова.
— Мне это не нравится. Может, нам стоит позвонить Призраку?
Она отмахнулась. Он бы позвал Призрака и из-за отрыжки.
— Просто открой дверь.
Он распахнул дверь, и в прихожую ворвался хор «Поздравлений». Десятки Мемитимов и Падших ангелов, одетых в лучшие праздничные наряды, окружили их, их руки были полны еды и питья. Поп-музыка лилась из динамиков по обе стороны стола, на котором стояли торт, шоколадный фонтан и элегантно упакованные подарки. Всё доступное пространство было украшено сверкающими золотыми, зелёными и серебряными воздушными шарами и растяжками в традиционной цветовой гамме празднования Небесного рождения.
Переполненная любовью и счастьем, она обняла Азагота за талию и крепко прижала к себе. Это было совсем не то, чего она ожидала от жизни в подземном мире.
Это намного лучше.
Лиллиана проснулась от того, что кто-то отбивал чечётку на её мочевом пузыре. Застонав, она перевернулась и врезалась в Азагота. Приятно удивлённая тем, что он ещё в постели, она проигнорировала желание пописать и прижалась к нему. Она так сильно скучала по этому.
— Доброе утро, — пробормотал он, и его хриплый голос прозвучал ещё более сипло, чем обычно.
— Доброе утро. — Она прижалась к его плечу. — Я удивлена, что ты не работаешь.
Он зевнул.
— Ты вымотала меня прошлой ночью.
Улыбаясь рядом с его кожей, она провела пальцами по твёрдым выступам и глубоким впадинам его пресса.
— Я хотела показать, как благодарна за то, что ты устроил мне предрожденчик. — И она сделала это, не проявляя особой активности. Призрак не мог ворчать из-за единственного оргазма, верно?
— М-м-м. — Он запечатлел поцелуй на её волосах. — Ты, должно быть, была очень благодарна.
Она скользнула рукой под простыню и пробралась к изгибу его бедра. Возможно, она на миллионом месяце беременности, но сексуальное влечение ни в малейшей степени это не волновало.
— Я всё ещё благодарна.
Он зашипел, когда Лиллиана костяшками задела его член.
— Не жалуюсь.
С его стороны действительно мило собрать вместе обитателей Шеул-Гра на большой праздник с едой, напитками и играми в соответствии с традициями культур людей, демонов и ангелов. У неё было ещё два приступа сильной тошноты и несколько судорог, но они быстро прошли. А вот беспокойство Азагота не прошло. Вероятно, именно поэтому он всё ещё был с ней в постели.
Его забота была милой. Временами раздражала, но всё же милая.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, ты — моя жизнь, — сказал он. — Без тебя я чудовище.
— А со мной ты кто?
Он одарил её редкой мальчишеской улыбкой, которая казалась ещё игривее из-за взъерошенных волос.
— Счастливое чудовище.
— Я очень счастлива, что «счастливое». — Она потёрла глаза и зевнула.
