— Все хорошо, Лил, — сказал он. — Я никогда особо не задумывался о том, чтобы быть супругом, не говоря уже о том, чтобы стать родителем, но я хочу всего этого с тобой. — Он положил руку ей на живот и удивлённо улыбнулся. — Это будет первый ребёнок, родившийся без предопределённого будущего. Он или она могут быть кем угодно. Делать что угодно.
— Невероятно, правда? — Она приподнялась на локте и наклонилась, чтобы поцеловать его в грудь. Прошлой ночью она перецеловала каждый дюйм его тела. Может быть, сегодня утром она каждый дюйм его тела вылижет. — И наш ребёнок родится у родителей, которые любят друг друга. Полная решимости показать, как сильно она любит Азагота, поцеловала его ещё ниже. Её губы прошлись по его соску, но прежде чем успела попробовать его на вкус, спазм скрутил внутренности. Она резко втянула воздух, прижимая руку к животу.
— В чём дело? — Азагот вскочил, его лицо потемнело от беспокойства. — Ребёнок?
Неистовый жар разлился по коже, когда живот напрягся.
— Я думаю, это могут быть схватки Брэкстона Хикса, — сказала она, тяжело дыша.
— Чего?
— Они были у Кары, — закрыв глаза, чтобы комната перестала кружиться, она откинулась на подушку. — Это как тренировочные схватки.
Однако она не помнила, чтобы Кара жаловалась на то, что ей было жарко, и она обливалась потом. Ещё одна судорога пронзила тело, и Лиллиана застонала. Кара говорила, что они были болезненными, будто кто-то сжимал внутренности. Но тут было больше похоже на то, как если бы кто-то провёл по ним раскалённым докрасна лезвием.
— Ты бледна, как привидение, Лилли.
Что-то не так. Нет, всё в порядке. У неё паранойя. Азагот положил ладонь ей на лоб, проверяя температуру.
— Неужели все эти Хиксы должны быть такими?
Она услышала панику в его голосе, но не сами слова. В ушах звенело. В голове стучало. Внезапно волна агонии окутала Лиллиану и сжала так сильно, что она закричала. Смутно она услышала, как Азагот выкрикнул её имя, когда тёплый поток растёкся между бёдер.
— Лиллиана? Лиллиана!
Его голос звучал то громче, то тише, когда комната начала качаться. Раздавались крики. Ещё больше боли. Мысли путались.
А потом, наконец… ничего.
— Зубал!
Ужас охватил Азагота, когда он позвал своего лейтенанта, одного из немногих падших ангелов, которым доверял жизнь свою и жизнь своей пары. Голый и совершенно об этом не заботящийся, он рывком распахнул дверь спальни и снова закричал. Был много крови… очень много. — Зубал! Звони Идесс. Нужен доктор. Немедленно!
Зубал уже бежал по длинному тёмному коридору в сторону спальни, но резко остановился, выхватывая телефон из кармана джинсов.
— И приведи Кат, — добавил Азагот. Кат лучшая подруга Лилли в Шеул-Гра. И что не менее важно, она женщина. Конечно, женщина знает, что делать. У них инстинкты и всё такое прочее. Верно?
Лиллиана вскрикнула, и он бросился к ней, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. По крайней мере, она в сознании. Он сказал себе, что это хороший знак.
Но реальность, когда кровь растекалась лужей по матрасу под ней, пропитав белую ночную рубашку для беременных, говорила о другом.
— Что со мной не так? — прошептала она, и взгляд янтарных глаз остекленел, на поверхности мерцали отблески боли и страха.
Он подхватил её обмякшее тело и прижал её голову к своей груди, успокаивая единственным известным способом.
— Я уверен, что это ерунда, — сказал он с уверенностью, которой не чувствовал. — Но доктор уже в пути.
Азагот надеялся, что Идесс приведёт Призрака, но на данный момент был бы рад любому целителю.
Он взял свои слова обратно. Небеса предложили прислать команду, чтобы помочь с родами, но он не доверял никому из них. Ангелы — крайняя мера.
Лиллиана подняла на него глаза, её бледное лицо светилось доверием, и его сердце одновременно наполнилось любовью и разорвалось от ужаса. Он нежно погладил её по каштановым волосам, встревоженный тем, какими ломкими они казались на ощупь. Что-то было очень, очень не так.
— У меня кружится голова, — прошептала она. — У меня идёт кровь?
— Немного, — сказал он, чувствуя себя совершенно комфортно от этой лжи, хотя и поклялся быть честным. Ей не нужен стресс от осознания того, что она потеряла достаточно крови, чтобы убить человека. — Ты чувствуешь ребёнка?
— Нет, — сглотнула она.
Закрыв глаза, он ментально потянулся и соединился с ребёнком, как и тогда, когда Лиллиана впервые вернулась. Услышал… нет, почувствовал, как ребёнок назвал его «отцом». С тех пор каждую ночь он просыпался с умиротворённым ощущением того, что ребёнок прикасается к нему. Не физически, а ментально. Теперь, когда Лиллиана дома, впервые в своей жизни он с нетерпением ждал возможности поспать.
«Привет, Малыш Жнец. Ты здесь?»
Он не ожидал ответа, но всё равно было обидно, что ничего не последовало.
