В конце пандуса, на втором этаже, стоял большой контейнеровоз. Дверцы были распахнуты. Рядом стоял мужчина в плаще и капюшоне.
Они поднялись.
— Разбираем оборудование! — скомандовал мужчина.
Рядом с машиной лежали неровно оторванные картонки. Все с невозмутимым видом разобрали «оборудование». Вершинин повертел в руках картонку-обычный прямоугольник с неровными краями, и отбросил в сторону.
Тем временем люди по одному поднимались и исчезали за распашными воротами контейнера.
— Вам вроде рано! — сказал мужчина Вершинину. — И где ваше оборудование? Без оборудования не положено!
Пришлось вернуться за картонкой.
К этому времени людей «на посадку» уже не оставалось.
Ступеньки лестницы оказались для Вершинина недопустимо высоко. Мужчина помог ему взобраться.
— Возможно, вам и не рано, а в самый раз! — проворчал он.
Вершинин выпрямился в контейнере и замер удивленный.
Контейнер был пуст. Это был странный контейнер. Справа оказалось большое окно, которого там не могло быть по определению, потому что снаружи контейнер выглядел цельным, и в которое наблюдался только покинутый цех.
В передней же части контейнера имелась узкая щель параллельно полу, которой тоже не могло быть по причине, указанной выше, и за которой виднелся пологий спуск. Вершинин понял, куда делись остальные пассажиры, и направился туда, но был остановлен яростным шепотом.
— Стой! Куда? Вот свалился мне на голову! Садись на картонку!
Вершинин был вынужден подчиниться. Едва уселся, как контейнер наклонился словно живой, и он стремительно понесся в щель. После короткого спуска он оказался в точно таком же контейнере, в окне которого виднелся только что покинутый цех.
И так несколько раз.
Скорость он набрал, словно скользил с ледяной горки, но «оборудование» исправно защищало не только его, но и целостность одежды.
После нескольких циклов скольжение прекратилось. Он сидел в пустом контейнере и глядел в окно.
Цех был полон оборудования. Кругом были красные флаги и вымпелы.
Он с трудом выбрался из контейнера и спустился по пандусу. Вокруг стояла техника-трактора, автомобили, комбайны непонятных моделей, но под русскими марками.
Кругом ни души.
Он помнил, что пошел искать людей, но на этом его ощущения обрывались.
Первым было ощущение теплоты. Не только физической, но и душевной. Словно ты проснулся в детстве, на веранде развеваются занавески от летнего ветерка, у печки спит кот, а на столе пышут жаром блины все в масле.
Вершинин рывком пришел в себя. При чем на ходу. Он шел по мелкому песочку, над ним кипарисы, где-то шумит невидимое море.
Рядом шел Сашка. На нем светлые футболка и летние брюки. И был он почему-то босой.
У Вершинина из глаз сами собой брызнули слезы.
— Ты где… сейчас? — смог он вымолвить.
Сашок показал пальцем вверх и улыбнулся.
Мертвые мало говорят, подумал Вершинин. Сам сколько раз видел сына во сне, сколько слышал рассказов других, потерявших родных, те всегда молчат или говорят очень мало.
— Это все ерунда! — неожиданно говорит Сашка. — Мы можем говорить без ограничений, просто нам не о чем говорить с живыми. Нет точек соприкосновения. Я бы сказал, что здесь все другое, но это будет неправильно. Вы представить себе не можете, как здесь все устроено, а если даже представите, то не поймете.
— Я не понимаю. Это ты про рай и ад.
— Ни про рай и не про ад. И еще. Мы не можем врать. От слова совсем.
Он совсем внешне не изменился с тех пор, как его убили в Багдаде. Ему по-прежнему было 25. Нет, все-таки изменился. Слишком ровные корни волос, слишком чистая кожа.
— Я виноват в твоей смерти.
— Да, виноват. Ты меня подставил. И не только в Багдаде. Все началось гораздо раньше. За мной следили, а потом пришел ты, и они все поняли.
— Твоя мама от меня ушла.
— Она не могла видеть, как ты мучаешь себя.
— Так ты все знаешь?
— Я же говорю. Мир устроен не так, как думают живые.
— Вы всегда рядом?
— Нет. Нас разделяет слишком многое. Тебе не понять.
Вершинин помолчал и спросил.
— Тебе хорошо… там?
— У нас нет таких понятий.
— Ты знаешь, сынок, я запутался. Всю жизнь знал, что правильно, что нет, а теперь запутался.
— Ты насчет Проекта? Должен тебе сказать, что он больше, чем Проект. Он связующее звено…
Картинка дернулась. Появились искажения как на экране.
— Сашка! — крикнул Вершинин в отчаянии.
— … Поступай правильно!
Сашка исчез. Мир сжался в черную точку. Только что было тепло и светло, теперь он летел обратно.
Что ж мне снова возвращаться в этот равнодушно холодный убогий мир, подумал он.
Бекк и Вершинин одновременно посмотрели на Сандру. Только что они рассказали свои видения и теперь ждали того же от девушки.
— Чего уставились? — грубо спросила она.
Как оказалось, с момента как они нашли Платформу для нее прошли секунды.
— Не зря у арабов женщины идут на 2 шага позади мужчин! — философски изрек Бекк.
— Это ты к чему сейчас? — напряглась Сандра.
— Начинается извечный спор между полами!
— Остыньте! — Вершинин поспешил разрядить обстановку. — Что с этим будем делать?
