— Как-то уж больно быстро, — усмехнулся я, стряхивая пыль с брюк и оглядываясь на Всеволода.
— Да пусть проваливает, — огрызнулся Всеволод, переводя дыхание. — Посмотрим, вернётся ли он ещё. Трус!
Василиса, прижимая ушибленную руку, подошла к брату, глядя ему в глаза:
— Спасибо… — она сказала это немного смущённо, но явно с искренней благодарностью. — Честно, я не ожидала, что он…
— Да ничего, — махнул Всеволод. — Не позволяй ему так себя вести, ясно? Если вдруг он ещё раз попытается что-то подобное, сразу дай знать.
Я тем временем заметил, как на меня пристально смотрела Лина, стоя чуть поодаль в кругу дам. В её взгляде мелькало то ли одобрение, то ли укор. Когда я подошёл ближе, она с усмешкой произнесла:
— Ты хоть где-нибудь не нарываешься на неприятности, Градов?
— Неприятности — это моё второе имя. Не могу без них жить, — я хмыкнул, замечая, как её губы дрогнули в саркастичной улыбке.
— У тебя талант притягивать подобные ситуации, — сказала она тихо, но в голосе звучала некоторая мягкость. Будто она уже отошла от своего прежнего раздражения. — Всегда там, где гром и молнии.
Я пожал плечами:
— Зато весело.
Пока мы обменивались этими репликами, к нам вдруг подбежал Всеволод, расплываясь в благодарной улыбке:
— Спасибо, мужик, ты здорово выручил. Один я бы не потянул двух сразу…
— Не вопрос, — ответил я, пожимая ему руку.
— Эх, видел бы это отец, — протянул Всеволод.
Тут он словно почувствовал чей-то взгляд у себя за спиной и обернулся. Оказалось, что граф Ракитин уже тут как тут. Рядом стояла мать — графиня.
Они успели услышать шум и не понимали, что происходит. Похоже, успокоительные капли, которые дала графиня, немного смягчили пыл Ракитина-старшего, но ярость в глазах ещё тлела.
— Что. Здесь. Произошло? — спросил граф Ракитин, медленно разделяя слова, будто боялся, что сейчас потеряет самообладание.
Всеволод поморщился, но решился ответить:
— Солодовников оскорбил сестру… Я вызвал его на дуэль. Мы подрались…
— Дуэль⁈ — воскликнула графиня. Зря она и себе успокоительных не накапала. — С Солодовниковым⁈ Они же теперь могут разорвать помолвку!
— Ага. Дожидайтесь! — процедил Всеволод. — Не откажутся они от ваших торговых портов!
Василиса, до этого не подававшая голоса, не выдержала и шагнула вперёд:
— Мама, папа, — тихо сказала она, но голос у неё звучал отчётливо, словно открывшийся источник правды, — я не хочу за него замуж за этого морального урода!
Граф покраснел, словно побитый петух. Я уже приготовился к новому взрыву брани, но вдруг толпа словно раздвинулась сама собой. В воздухе повисла странная тишина. Даже оркестр, который играл на веранде, замолк.
Все разом повернулись к подъездной аллее, где медленно двигался чёрный автомобиль с гербом на дверце. По шёпоту я понял, что это был князь Воронов.
— Это катастрофа! — пролепетал граф Ракитин, не отнимая взгляда от автомобиля.
Ласка сидела у себя в ломбарде, сосредоточенно переключая каналы на потрёпанном телевизоре, который давно собиралась продать или починить — но руки не доходили.
Дверь тихо скрипнула, заставив её вздрогнуть. В проёме стоял мужчина. Высокий, поджарый, в костюме-тройке, белой рубашке. Его туфли блестели так, что от них отражался свет старой лампочки в углу.
Его взгляд скользнул по прилавкам и витринам, будто он искал что-то конкретное. Ласка почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
За годы работы повидала десятки опасных людей, но в этом было что-то иное, зловещее.
— Добрый день, — сухо произнёс он.
Ласка нацепила на лицо деланную улыбку, хотя внутри всё сжималось. Как обычно, с такими клиентами, она пыталась сохранять показную вежливость.
— Добрый… — выдавила она, ощущая комок в горле. — Чем могу помочь?
Он не ответил сразу. Медленно обвёл помещение стальным взглядом, будто выискивая камеры.
— Я слышал, что вы… — мужчина сделал короткую паузу, — … торгуете всяким добром. Не задаёте лишних вопросов и не ведёте записей. Так ли это?
Ласка постаралась не выдать внутренней дрожи. Ей уже доводилось сталкиваться с подобной фразой. Обычно её клиенты и начинают в таком духе.
— У меня обычный ломбард, — прохрипела она, затем откашлялась, стараясь придать голосу бодрость.
— Обычный… — повторил мужчина.
Он приблизился к стойке. Теперь расстояние между ними стало минимальным, и Ласка почувствовала как от него исходит холод. Он чуть наклонил голову:
— Отлично. У вас недавно покупали монструозное жало, — уверенно сказал он. — Кто вам его сдал?
— Жало? — переспросила она, старательно всем видом показывая удивление. — Да не припомню, чтоб кто-то приносил такое. Может, вы что-то путаете?
Он склонил голову набок, прищурился:
— Я. Никогда. Ничего. Не путаю.
Ласка выпрямила спину, скрестив руки на груди:
— Кто вы такой?
— Полковник Станислав Юстинович Ладыжин, — мужчина сказал таким тоном, как будто Ласка должна была сразу всё понять. Но она о таком человеке не слышала.
— Слушайте, я, конечно, всё понимаю, но ко мне много чего приносят, — сказала она. — Может, кто-то и приносил что-то похожее на жало, от какого-нибудь монстра. Или из кости сделанное. Я не веду записей.
