Он кивнул с отрывистым «Понял», после чего двинулся вперёд. Я повернулся к проводницам:
— Слушайте, — сказал я деловито, — бегом пройдитесь по вагону, без шума и паники, и соберите у пассажиров всё, что похоже на лекарства, травы, настойки, уксус, спирт — в общем, любое средство, что может пригодиться. У нас тут серьёзная проблема.
— Но… — одна из женщин хотела возразить,
— Выполняйте! — рявкнул я достаточно громко, и они спешно закивали, понимая, что дело серьёзное.
У моих ног лежал машинист, бледный и судорожно дышащий. Та девушка, что раньше пыталась его лечить, растерянно застыла сбоку, сжимая пузырёк в руках. Я аккуратно отстранил её:
— Дай-ка осмотрю сам.
На его шее я ощупал странные потемнения, а на груди — слабую пульсацию магического проклятия.
— Да чтоб тебя… — выдохнул я, хмурясь.
Машинист был уже почти без сознания, едва слышно стонал. Я ощутил, что цепочка проклятия уходит куда-то вперёд, по вагону, в сторону локомотива. Значит, монстр уже подключился к поезду и заразил машиниста.
— Скажи, — крикнул от двери Ладыжин, который уже держал барьер у машинного отделения, — что это за тварь такая? Я чую магию, а чёртов поезд набирает ход.
Я мрачно приподнял голову:
— Это Скрежетник. Опасный монстр, способный внедряться в механизмы, особенно те, что связаны с электричеством и движением. Чем дольше он там сидит, тем сильнее становится, высасывая энергию и подпитываясь от машин.
— Проклятье… — выругался Ладыжин.
— Да уж, — усмехнулся я без капли веселья. — И теперь все пассажиры под угрозой. Если этот Скрежетник срастётся с поездом до конца, он может устроить катастрофу. А если у него появится контакт с людьми, результат может быть жутким. Все умрут в муках. И начнут с этого машиниста.
Я сжал зубы, обернувшись к девушке-лекарю:
— Продолжай поить его своим настоем, хорошо? Но здесь нужно мощное противоядие. Мы постараемся его найти.
Она кивнула, хотя сама выглядела бледной.
Тут к нам вбежала запыхавшаяся женщина в форме железнодорожника. На шапке её виднелся потёк засохшей крови, похоже, при экстренном торможении она ударилась головой. Рука сжимала рацию. Сразу видно: начальник поезда. Она окинула зал тревожным взглядом:
— Что… здесь происходит⁈ — спросила она, переводя дыхание. — Я… упала… Кто-то дёрнул стоп-кран? Потом поезд вдруг поехал… Вы кто?
Я коротко, но по возможности внятно, ввёл её в курс дела:
— Мы столкнулись с монстром, который завёлся в локомотиве. Машинист проклят, едва жив. Нужно срочно готовить противоядие или что-то подобное, пока не поздно. И подготовить всё возможное: травы, спирт, — я пересказал, что уже поручил проводницам.
Начпоезда побледнела, однако закивала:
— Я… займусь. У нас в вагоне-хозблоке может что-то быть. И пассажиры… возможно, у них тоже. Надо только… — она закусила губу. — Если этот монстр действительно в машинном отделении, то где Николаич? Он помощник машиниста.
— Николаич? — переспросил я.
— Ну да. Это машинист — Палыч, а Николаич — его помощник. Где он? — женщина озиралась.
Я переглянулся с Ладыжиным, и мы оба выругались: значит, там, внутри локомотива, был второй человек.
— Да что тебя, — буркнул я. — Надо спасать его, пока не поздно. Длительное пребывание рядом со Скрежетником — смертельно опасно. Как для него, так и всех остальных.
Ладыжин читал мои мысли:
— Становится сильнее?
Я кивнул в ответ. Другого выхода не было — мы должны были попытаться вытащить его.
Начпоезда спросила:
— А вы… вы сможете остановить поезд? Если машинист выведен из строя…
— Поезд на рельсах, никуда не денется. Передайте на станции дальше, что мы едем без остановок, — ответил я. — Собирайте ингредиенты, посмотрите, не пострадал ли ещё кто. И постарайтесь не паниковать.
Она кивнула, хотя выглядела очень встревоженной. Потом бросила короткий взгляд на дверь, где стоял Ладыжин с барьером:
— А как же Николаич? Если он там…
— Мы разберёмся, — заверил я.
Начпоезда ушла дальше организовывать поиск. Я, не теряя времени, приблизился к Ладыжину:
— Надо идти в локомотив. Выясним, где там помощник, и попробуем его вытащить.
Ладыжин нахмурился:
— А что, если монстр уже слишком силён? Тебе бы лучше не рисковать жизнью. Ты ведь можешь убить Скрежетника, а я нет. Так что я сам пойду.
— Не драматизируй, — отмахнулся я. — Ты знаешь, что делать. В плане монстров вы тут все удивительно необразованные.
— Но если ты погибнешь, то кто тогда… — начал Ладыжин, сжимая кулаки.
— Не обсуждается, — я цыкнул недовольно. — Хочешь помочь — пойдём вместе. Одними рунами там не справится. Вместе у нас шансов больше.
Он минуту спорил, твердя, что предпочёл бы рискнуть, мол, «его жизнь ничего не стоит», а я ценнее — мне нужно выжить, чтобы убить монстра. Я лишь коротко хмыкал:
— Хватит героизм разводить. Ты мне пригодишься. Идём вдвоём — точка.
Мы ещё успели оглянуться: проводницы уже начали таскать разные травки, банки со спиртом. Девушка-лекарь у машиниста промокала ему губы зелёным настоем, но проклятие никуда не уходило. Стало только чуть медленнее распространяться. У машиниста по-прежнему отсутствовало сознание.
— Снимай барьер, — велел я. — Мы двинемся внутрь.
