– Изволите пирога сейчас откушать или Василия Семёновича подождёте-с? – в дверь заглянула Марфа, молодая, но старательная не по годам служанка, и потянула носом запах сдобы. – На кухне всё готово.
Было ясно: егоза страсть как хочет получить кусок горячего пирога, оттого и торопится накормить барыню.
– Погодим немножко, – со вздохом отозвалась Глафира Андреевна.
Пирога ей и самой хотелось, но как же без Васеньки начинать?
За окном замелькал огонёк, то была масляная лампа на верхнем краю кареты, что вкатилась во двор. Полозья скользили по рыхлому снегу, как по зеркалу. Пара лошадей в упряжи была белая, гривы украшены красными лентами, хотя сейчас всё казалось чёрным. Но Глафира Андреевна днём ещё видела, как Саид вплетал эти ленты в лоснящиеся под ярким зимним солнцем конские гривы, оттого и знала, что они красного цвета.
Под огоньком топтался черкес, кутаясь в косматый тулуп и надвигая папаху пониже на глаза, от этого вид его становился совсем разбойничий. Тут к Саиду подскочил, вынырнув из черноты, высокий молодец в полицейской шинели, в одной руке он держал значительного размера чёрную коробку. Обменялись рукопожатиями, из чего Глафира Андреевна сделала вывод, что это Фролов. Оба встали под огоньком ждать.
Наконец двери господского дома раскрылись, выпуская яркий сноп света, упавший ровно на двоих ожидавших и санную карету. Кони затрясли гривами и заплясали ногами от нетерпения, устали стоять на месте. Из дома вышли двое и направились вниз по ступеням. Тот, что был в длинной шубе и высоком цилиндре, сильно хромал, опираясь на трость, второй шёл рядом, о чём-то рассказывая.
Подсадив графа Вислотского в карету и махнув Саиду, Василий сразу бросился к Фролову обниматься. Как же тепло от этого стало на душе у Глафиры Андреевны. Любимый её Васенька хорошо устроился, и работа у него завидная, а оклад какой! И друзья-то у него не простые, большие полицейские чины! Громов и Фролов, оба молодые и живые, встретившись при скорбных обстоятельствах во время расследования убийств в особняке княгини Рагозиной три месяца назад, сразу пропитались симпатией и интересом друг к другу, с тех пор и повелась их дружба.
За размышлениями Глафира Андреевна не заметила, как двор опустел. Хлопнула входная дверь, и звенящий радостью такой родной голос закричал через прихожую:
– Тётушка, это мы с Иваном. А что это так вкусно у нас пахнет?
– Доброго вечера, уважаемая Глафира Андреевна, – смущённо пробасил Фролов. – Я совсем не напрашиваюсь, но Василий не отстаёт, говорит, что сегодня у вас отменные пироги поспели.
Вскочив со стула, на котором она сидела и смотрела в окно, Глафира Андреевна поспешила навстречу племяннику и гостю. По пути махнула Марфе, чтобы та подавала на стол.
– Тётушка моя милая, а я же с подарком к вам! – продолжал весело кричать Василий от входной двери. – Граф сегодня вечером обедает у Анны Павловны, говорят, она пребывает в добром здравии и уже принимает у себя избранных. Тётушка, ну где вы пропали, неужели не любопытно взглянуть на подарок? Ивана по дружбе попросил забрать заказ, а то я бы с вечерними сборами сегодня не успел обернуться.
Как только тётушка оказалась в небольшой прихожей, Василий, улыбаясь и хитро щуря глаза, вручил ей коробку. Но что это была за коробка? Шляпная коробка! Глафира Андреевна, увидев её, чуть не упала в обморок, спасла теснота прихожей; тётушка лишь облокотилась на стенку и, стоя на обмякших ногах, в большом волнении приняла подарок.
– Ну что же вы не рады? – притворно обижаясь, спросил Василий.
Воротившись в комнату и разместив коробку на диване, Глафира Андреевна, не ожидая больше ни минуты, сняла крышку. Шляпка оказалась даже фееричнее самой коробки!
– Ах, Васенька, милый, это так дорого! Она же самая… – Глафира Андреевна не выдержала, опустилась на краешек дивана рядом со шляпкой и зарыдала. – Спасибо, спасибо тебе…
В доме Рагозиной графа встретил седоусый генерал Зорин и первым делом прошептал ему на ухо, что Анна Павловна желает его видеть у себя в кабинете. С момента, как Вислотский покинул этот дом, здесь ничего не изменилось, не изменился и кабинет. Дубовый стол всё ещё стоял выдвинутый на середину, кушетка, на которой спал граф, тоже размещалась здесь же, а у камина по-прежнему находились два повёрнутых к очагу кресла. Только фигурок мраморных слонов не хватало.
В колёсном кресле подле стола сидела старая княгиня. Она теперь вставала значительно реже, много времени проводя в постели, но сегодня сделала исключение. Сегодня она собиралась выполнить уговор, который был заключён три месяца назад.
На коленях княгиня держала тонкой работы резную шкатулку. Увидев её, граф остановился.
– Твой долг мне полностью уплачен, – сказала княгиня, – и теперь я со спокойной душой возвращаю тебе залог.
