— Вы ведь знаете, что я только и жду случая! Увидите, как я разобью Виджаю! Он черпает свои принципы из шастры или пураны, созданной совсем недавно, — всего около трёхсот лет назад. К тому же родина её не Каши или Матхура, а страна дравидов![204]
— Да, та самая страна дравидов, которая дала нашему народу таких великих махатм[205], как Шанкарачарья и Рамануджачарья![206] Скажу вам откровенно, знаний ваших я не умаляю, но порой мне кажется, вы рассуждаете, как безумный.
Бодхан затрясся от гнева.
— Ну, что молчите? — холодно спросил Ман Сингх.
— Махараджа восстал против варн, — дрожащим голосом ответил жрец, — поэтому я ни часу больше не останусь в Гвалиоре! Я не хочу жить там, где не почитают веру!
Ман Сингх пришёл в ярость:
— Глупец!
— Так вот как махараджа думает обо мне!
— Да! Именно так!
Бодхан покинул дворец, даже не благословив на прощание раджу. В тот же день жрец отправился в паломничество. Ман Сингха это не огорчило. Он был уверен, что рано или поздно упрямец явится к нему за помощью и защитой.
Обряд бракосочетания совершил Виджая Джангам. На свадьбе Атала и Лакхи было много брахманов, хотя нашлись и такие, которые из-за болезни (вернее, под предлогом болезни) не явились.
Мриганаяни была счастлива: наконец-то Атал и Лакхи по-настоящему совершили обход огня.
Свадьбу праздновали с особой пышностью. Празднества длились не день и не два. Ман Сингх хотел показать народу, что он против кастовых установлений, и, кроме того, раджа знал, что это обрадует Мриганаяни.
Богатые и знатные горожане устраивали в честь Атала и Лакхи угощения, подносили новобрачным подарки.
Мриганаяни тоже решила пригласить молодых к себе, но у неё была особая цель! Она знала, что гости не посмеют отказаться от угощения, которые подаст им Лакхи, и тем самым признают её касту столь же высокой, как и свою, а следовательно, и брак их с Аталом.
Но Суманмохини решительно воспротивилась, заявив, что она, как старшая рани, первой должна устроить угощение. Мриганаяни пришлось смириться.
Во время угощения у старшей рани мужчины, согласно обычаю, находились в одной комнате, а женщины в другой.
Когда блюда с едой были поданы, Суманмохини стала всех угощать.
Мриганаяни улыбнулась:
— Махарани-джи, — сказала она мягко и вкрадчиво, — по нашему обычаю угощать всех должна новобрачная.
Старшая рани засмеялась.
— Во дворце гак не принято, — ответила она, намекнув на то, что это деревенский обычай.
Однако Мриганаяни не смутилась:
— Вы оказали Лакхарани честь, устроив угощение по случаю её свадьбы, так позвольте же новобрачной обойти гостей согласно деревенскому обычаю. Это было бы доказательством вашего расположения к ней.
— Какие ещё доказательства?! Всё и так ясно.
— Вот и хорошо! Пусть же она угостит хотя бы вас и меня, а остальных не надо.
— Но почему вы так настаиваете на этом?
— Чтобы доставить вам радость.
— Но это не доставит мне никакой радости!
— Тогда угощайтесь сами, я не притронусь к еде!
— Но без вас и мы не станем есть.
— Хорошо, я сама буду угощать вас едой, которой коснулась Лакхи. Надеюсь, теперь-то вы не будете возражать?
— Теперь не буду. Мало ли в конце концов встречается на нашем жизненном пути шипов!
Мриганаяни бросило в жар. Лакхи сидела, низко опустив голову.
— Я не знала, что вы пригласили нас лишь для того, чтобы оскорбить! — гневно сказала Мриганаяни.
В глазах Суманмохини заплясали огоньки.
— Нет, это вы своей настойчивостью оскорбляете меня!
Мриганаяни встала:
— Пойдём, невестка!
Лакхи умоляюще сложила руки.
Но Мриганаяни была непреклонна.
— Идём, Лакхи, нам нечего здесь делать! Уж слишком высокого она мнения о себе!
Суманмохини хотела что-то сказать, но промолчала. Когда Мриганаяни и Лакхи ушли, она приказала служанке:
— Выбрось их еду!
Служанка взяла блюда Мриганаяни и Лакхи и направилась к выходу.
— Да смотри, чтобы этой еды не коснулся даже подметальщик! — крикнула Суманмохини ей вслед. — Отнеси её куда-нибудь подальше и брось!
Служанка выполнила распоряжение старшей рани. Угощение, предназначавшееся Мриганаяни и Лакхи, досталось собакам. Через два дня собаки издохли. Никто точно не знал, отчего. Но хозяева подозревали, что собак отравили. Пошли разные толки. Но вскоре об этом все забыли.
Мриганаяни и Лакхи тотчас узнали о том, как поступила с их едой старшая рани. Мриганаяни долго не спала в ту ночь, никак не могла забыть нанесённое ей и Лакхи оскорбление. О том же, какая участь постигла собак, она узнала лишь много времени спустя.
На следующий день Ман Сингху стало известно обо всём, что произошло у старшей рани. Решив, что разговаривать с Суманмохини бесполезно, он, смущённый, направился к Мриганаяни.
— У махараджи такое испуганное лицо, словно он собрался охотиться на льва! — засмеялась Мриганаяни при виде робко входившего Ман Сингха.
У Ман Сингха отлегло от сердца.
— Не знаю, как утешить тебя! — сказал он, крепко обнимая Мриганаяни.
— Утешить? Зачем? Что случилось, то случилось. Я решила впредь не обращать внимания на подобные вещи.
