— Пропади они пропадом, эти тори! Байджу хорошо сделал, что не вернулся: такой дурак мне не нужен! Жаль только, что тебе ничего не удалось сделать!
— Вы велели мне, если Гвалиор будет осаждён, немедленно сообщить вам. Пока Гвалиор не был осаждён, но будет. Тогда вы и нападайте на Нарвар.
— Разве я только об этом говорил? Это я сказал при посторонних. А когда мы остались наедине?
— Я точно не помню. Но делала всё, что могла: старалась поссорить Мриганаяни с остальными рани, сделала зарисовки крепости. А то, что мне не удалось взять их с собой, так это, вы сами знаете, вина не моя.
— Чересчур много внимания уделяла ты танцам и пению, потому так всё и получилось. Но ничего! Ман Сингх умрёт и без твоей помощи. Придёт время — падишах Дели вновь пойдёт на Гвалиор и на этот раз сведёт счёты с раджей. А на нашего султана рассчитывать не приходится. Это пустой, никчёмный человек! Я хоть сейчас готов повести своего слона на ворота Нарвара. Но как посмотрит на это султан? Он уже запер в своём гареме одиннадцать тысяч красавиц!
— Одиннадцать тысяч?
— Да. Но и этого ему мало. Он поклялся, что не успокоится до тех пор, пока у него не будет пятнадцати тысяч!
— От мужчин большего и не жди! Не успеет одна надоесть, как они уже к другой тянутся!
— Нет, Кала, не все мужчины таковы. Не будь столь несправедлива ко мне!
— А разве справедливо, что вы сердитесь на меня?
— Прости меня, Кала! Это всё из-за Байджу, я даже не заметил, как обидел тебя… Но теперь ты всегда будешь рядом со мной. Я больше ни на шаг тебя не отпущу.
— Почему?
— Султан учредил особое ведомство, и сейчас по всей Мальве рыщут его люди в поисках красавиц. Из нашего квартала уже нескольких увели.
— А что смотрят раджпуты?
— Раджпутов не решаются трогать.
— А почему они не объединятся против султана?
Радж Сингх вспомнил Нарвар — наследственное владение качхвахов. Долг повелевал ему отомстить за предков.
— Нет, это невозможно! Мы и томары! Разве сможем мы сидеть за одним столом, уважать друг друга и жить в мире и согласии? — Радж Сингх взглянул на Калу: — Знаешь, Кала, за тобой тоже приходили люди султана.
— О! — испуганно воскликнула девушка. — Что же мне делать? Куда идти? Ведь у меня никого нет в целом свете!..
Недаром Радж Сингх был раджпутом. Он сказал:
— Только уничтожив меня, смогут они к тебе приблизиться!
— Но вы один бессильны против них!
— Ты не права! Вспомни, как мы, горстка раджпутов, заставили дрогнуть Нарварскую крепость! Если бы не султан, мы завладели бы Нарваром.
— Но как спасёте вы меня?
— Спрячу в безопасное место. Впрочем, и в моём доме тебе нечего бояться: ты ведь знаешь, субедар — мой друг. Он — человек благородный и сообщит об опасности.
Кала слушала, а сама думала о Ман Сингхе. Уж он-то сумел бы дать достойный отпор султану!
Казна Насир-уд-дина была полна. Оно и понятно: налоги с крестьян взимались в срок, а о постройке дворцов и мечетей Насир-уд-дин не думал. Войны же он вёл только с правителями Мевара и Дели, Махмуду Бегарре было не до него, хотя он и поклялся заставить султана Мальвы ползать перед ним на коленях. Вот уже несколько лет как Гуджерату приходилось воевать то с Кхандешем, то с Ахмеднагаром, то с раджпутами Саураштры. И Насир-уд-дин, понимая, что в данный момент ему нечего опасаться Гуджерата, всё своё внимание сосредоточил на перистане. Стоило ему услышать, что где-то живёт красивая девушка, как он тотчас посылал за ней. Раджпуты Мальвы кипели от гнева, но выступать против Насир-уд-дина поодиночке не решались. (А Медини Рай[210] в то время был слишком молод и не успел ещё объединить их.) Если бы Насир-уд-дину доложили, что вот-вот разразится буря, он не поверил бы. А если бы и поверил, то всё равно не смог бы ничего сделать: Индия в то время переживала упадок, и предотвратить грядущие события было невозможно. Рамануджачарья, Чайтанья Махапрабху[211], Кабир[212] и другие превратили бхактизм в непреодолимую силу. В руках Санги креп и набирался сил Мевар.
Однажды весной, когда в гареме было уже двенадцать тысяч наложниц, Насир-уд-дин решил устроить для них в озере Калиядахе купание.
Услышав об этом, Матру, теперь уже любимец Насир-уд-дина, воскликнул:
— Замечательно, повелитель! Такого ещё никто не видел.
Часть озера, отведённая для купанья, и берег были огорожены. С одной стороны — волнующаяся голубизна озера, с другой, на берегу, — огромная толпа красавиц в пёстрых одеждах из тонкой ткани и сверкающих украшений. Казалось, туча саранчи опустилась на землю. Правда, саранча вся одного цвета, а красавицы пестрели, словно мотыльки.
Но и это сравнение не совсем точное, так как мотыльков сразу не бывает так много.
Женщины громко разговаривали, смеялись, прихорашивались. Каждая надеялась в душе, что именно её юная красота привлечёт взгляд султана. Шум стоял невообразимый.
«Даже Индра не смог бы заставить их замолчать», — подумал Насир-уд-дин и велел позвать танцовщиц и певиц, чтобы хоть немного утихомирить своих неугомонных жён. И действительно, танцы и пение заставили смолкнуть тысячеголосое море. Но не надолго.
