— Не дойдёт, — заявила Эвадина. Опустив руку, она повернулась и посмотрела на нас. Помимо Уилхема, Суэйна и меня здесь также были Эйн и клинок-просящая Офила — пять душ, которым она больше всего доверяла. — Что бы здесь ни случилось, сражения не будет, — сказала она. — Если меня захватят при входе в город, вы ничего не будете делать. Если меня выведут перед королём и советом в цепях, чтобы осудить, вы ничего не будете делать. Если они меня повесят и осквернят моё тело на главной площади, — она по очереди посмотрела в глаза каждому из нас, в голосе сурово и точно звенела властность, — вы ничего не будете делать. Это королевство не погрузится в войну из-за меня. И вы дадите мне своё слово.
— Миледи, мы можем принести любые клятвы, какие вы потребуете, — проговорил я, понимая, что больше никто сейчас не скажет правду. И всё же я знал, что ей нужно её услышать. — Если вам причинят какой-либо вред, ничто не сможет удержать
По настоянию Эвадины только Уилхему и мне разрешили сопровождать её в святилище. Суэйн остался командовать ротой, выстроенной ровными шеренгами на дороге у западных границ Атильтора. Я встал на сторону Суэйна в споре о бо́льшем сопровождении, но она и слышать не пожелала.
— Я пришла не для того, чтобы захватывать этот город, — сказала она, — и не буду лить воду на мельницу тех, кто станет утверждать обратное.
Я немного воспрял духом от того впечатления мощи и военного порядка, которое производила рота Ковенанта. Суэйн вымуштровал их в хорошо подготовленную силу, равную по численности королевскому эскорту. Я знал, что если сегодня всё перерастёт в большое сражение, то лишь костяк ветеранов сможет что-то противопоставить роте Короны, но и остальные не сбегут, поджав хвост. А ещё я знал, что несмотря на клятвы, которые мы приносили Эвадине, если ей причинят хоть какой-либо вред, Суэйн поведёт ей на выручку это войско в самое сердце священного города, несмотря ни на какую цену — кровью или бесчестьем. А вот толпа рьяных, нетренированных последователей — совсем другое дело, и сколько бы Эвадина им не проповедовала, ничто не могло запретить им пойти за ней в город. За ночь их количество ещё больше увеличилось, когда мы встали лагерем перед Атильтором — Эвадина согласилась с моим предложением, что остановка на отдых нам не помешает. Немалая доля этих свежих и нетерпеливых душ пришли из окрестных деревень, но, к моему удивлению, большинство явилось из города. В небольшой долине позади нашего лагеря толпились миряне и просто одетые керлы — крепостные Ковенанта. Они хаотично бродили туда-сюда, многие молчали, другие громко цитировали писание, третьи собирались вместе и пели вдохновлённые мучениками гимны. Впрочем, когда бы Эвадина ни появилась из палатки, они разом впадали в почтительное оцепенение. Безмолвие тянулось до тех пор, пока неизбежно какая-нибудь распалённая душа не выкрикивала что-нибудь, после чего уже все разражались восхвалениями. Время шло, и, глядя на них, я чувствовал, как уходят любые сомнения насчёт исхода этой встречи. Эти люди обеспечат выживание Эвадины лучше меня, Уилхема и всей роты.
Утро принесло неприятную прохладу и бледное затянутое небо. Последнюю милю дороги, когда мы отделились от роты и вошли в сам город, нас сопровождал снег. Но прохладная погода никак не остудила настроение толпы, бредущей позади Помазанной Леди, и многочисленных горожан, вываливших на улицы приветствовать её.
— Миледи, вас благословили Серафили! — кричала пожилая женщина из окна верхнего этажа, по её щекам текли слёзы, а за обильный живот цеплялся плачущий младенец.
— Вы нас всех спасёте, Помазанная! — вопил тощий мужчина в рясе мирянина, поднимая руки и выпучив глаза от обожания. В своей страсти он оказался на моём пути, протягивая руку к закованной в броню ступне Эвадины. Видя, как его пальцы зацепились за её стремя, я ударом пятки заставил Ярика броситься вперёд, и от удара плеча боевого коня парняга укатился обратно в толпу. Толпа вопящих, кричащих и махающих руками людей вскоре стала такой плотной, что нам с Уилхемом, чтобы двигаться дальше, пришлось подъехать прямо к коню Эвадины.
