Мученик полностью

— Которое, как я понимаю, тебя мало интересует?

Священник пожал плечами, зашелестев рясой.

— Меня не волнуют ответы на уже решённые загадки. Зато интересует глубина твоего новообретённого знания. И я получу это от тебя Писарь.

Я поднял брови и скривил губы в насмешливой ухмылке.

— Ценная информация обычно дорого стоит, а я ещё не слышал от тебя предложения награды.

— Приостановка пыток и смерти разве не награда?

— Не та, за которую я стал бы торговаться, раз уж ты упомянул приостановку, а не отсрочку. Предлагай больше.

Свет фонаря мерцал на узком, мрачном лице Арнабуса, пока он не поднял очередной мелкий камешек с пола, чтобы бросить его в колодец.

— Ты бывал здесь раньше, — сказал он, когда снизу эхом донёсся тихий всплеск. — Мальчишкой. Ты и тот оскоплённый негодяй, в своей детской гордыне осмелившиеся рискнуть и навлечь на себя гнев призраков.

Я нахмурился, и синяки от этого заболели сильнее.

— Откуда ты это знаешь?

— Ты хотел сделку, и вот. Расскажи мне, что Локлайн сказал обо мне, и я расскажу, откуда знаю о твоих детских подвигах. — Настала его очередь насмехаться, но он лишь приподнял бровь. — И ещё много чего, поскольку это, кажется, меня повеселит.

«Пожалуй, я всё-таки потрачу на него время», решил я, потом фыркнул, чтобы скрыть раздражение, отчего мой повторно сломанный нос жутко заболел, и затем сказал:

— Локлайн говорил о священнике, который остановился на отдых в за́мке, где он рос. Священник рассказал ему настоящую историю его происхождения. Он рассказал о служанке, изнасилованной пьяным принцем, который приехал навестить лорда замка. Это изнасилование не видел никто, и она об этом никогда не говорила, и всё же священник знал историю во всех отвратительных подробностях. Локлайн понял, что это правда, ещё до того, как пошёл к матери и потребовал рассказать её историю. Ему не нужно было видеть страх в её глазах или слышать жуткий рассказ из её хнычущих уст. Он вырос, веря, что его отцом был бродячий менестрель с обаятельной улыбкой и прекрасным репертуаром песен — такой мужчина, к которому цветущая девушка легко потянется, особенно если эль льётся рекой. Ему нравилось думать, что его отец-менестрель счастливо странствует по королевству где-то за стенами за́мка со своим даром к песням. Узнав, что его отцом был не кто иной как принц Артин, наследник трона Альбермайна, Локлайн сильно разочаровался, ибо какой достойный человек захочет узнать, что появился на свет в результате столь гнусного поступка?

Больше он никогда не видел того священника, но очень хорошо его запомнил. И не только лицо, но и манеру говорить. На самом деле настолько хорошо, что когда он рассказывал эту историю, мне несложно было опознать тебя, восходящий Арнабус. Кстати, это твоё настоящее имя?

Губы Арнабуса чуть искривились в равнодушной гримасе.

— Спустя какое-то время имена перестают много значить. Имена для королей, принцев или мучеников. А не для таких, как мы. В этом твоя огромная ошибка, сэр Элвин Писарь. Став известным человеком, ты себя ослабил, сделался мишенью его светлости и прочих. Тебе лучше было бы держаться в тени, как предпочитаю я.

— Наша сделка, — сказал я, не желая соглашаться, несмотря на то, что он, бесспорно, был прав. — Ты знал, что я бывал здесь раньше, и я невольно подозреваю, что это как-то связано с тем, почему я снова здесь оказался.

Некоторое время он неподвижно меня разглядывал, не произнося ни слова, а потом наклонил голову, и черты его лица сложились в ухмылку, которая показалась мне сверхъестественно знакомой. Голос, который донёсся из его рта, не принадлежал ему, но я много раз прежде его слышал.

— Элвин, пришёл посмотреть, да?

Боль от многочисленных ран должна была заглушить остальные чувства, но ледяную нежность, охватившую меня с ног до головы, было ничем не вытеснить. «Эрчел!». Он говорил голосом Эрчела.

— Неужели не хочешь посмотреть, что ты натворил? — продолжал Арнабус тем же голосом мертвеца. Он ухмылялся всё шире, наклоняясь ко мне, так же, как делал Эрчел на этом самом месте во сне.

Я ничего не сказал, обнаружив, что в этот миг от ужаса могу только потрясённо смотреть. Арнабус, усмехнувшись, вернул лицу прежнее выражение и снова откинулся назад.

— Ваэрит — это слово, которое включает в себя многое, — сказал он. — Многие умения, великие и малые. Некоторые из нас могут выбирать эти умения, но таких очень мало. Большинству, как и мне, приходится извлекать максимум из тех крох, что нам бросают.

— Я… видел сон… — мне, наконец, удалось подобрать несколько слов.

— Да, — сказал Арнабус, улыбаясь пустой улыбкой, — ты видел сон, который я для тебя сотворил. Каэриты, когда я жил среди них, называли меня Олейт Эталеха, Создатель Снов. Непросто найти персонажа, подходящего на роль предвестника опасности, но благодаря взбучке, которую устроил тебе лорд Алтус, у меня было достаточно времени, чтобы порыться в твоих воспоминаниях, пока ты лежал без чувств.

— Эрчел предупредил меня, — сказал я. — По дороге на юг. Убийцы…