«Перенеситесь на десять лѣтъ впередъ — говоритъ М. Дюма[94] и вы увидите улицу Галяндъ пустою. Лемери исчезъ; его аппараты проданы или уничтожены. Исчезъ всякій признакъ прежняго оживленія; не стало прежняго блеска; даже слава не спасла отъ наказанія за непростительное преступленіе: Лемери былъ протестантъ!» Вынужденный, въ 1681 году, оставить занятія аптекой и свою профессорскую дѣятельность, онъ удалился въ Англію. Но снѣдаемый тоской по родинѣ, въ 1683 году, онъ снова вернулся во Францію. Здѣсь, лишенный за свои религіозныя убѣжденія возможности продолжать прежнія занятія аптекаря и преподавателя, онъ сдѣлался медикомъ, что было для него единственнымъ исходомъ, но что однако спасло его не на долго. Въ 1685 году послѣдовала отмѣна Нантскаго эдикта; врачебная дѣятельность была запрещена протестантамъ, — и вотъ въ сорокъ лѣтъ, безъ всякихъ средствъ къ существованію, Лемери очутился въ безъисходномъ положеніи, обремененный семьей, которой еще такъ недавно судьба сулила завидную будущность.
Удрученный нуждой, Лемери, вмѣстѣ съ семьей, перешелъ въ католичество; съ этихъ поръ жизнь его стала спокойнѣе. Онъ былъ принятъ въ академію наукъ членомъ-сотрудникомъ, издалъ въ свѣтъ изслѣдованіе
Оливье-де-Серръ (род. въ 1539 г.), котораго можно назвать творцемъ агрономіи, былъ одной изъ послѣднихъ жертвъ отмѣны Нантскаго эдикта. Въ своемъ, имѣющемъ громадное значеніе, трудѣ
Читатель уже видѣлъ въ предъидущихъ главахъ, что основатели астрономіи въ большинствѣ случаевъ дорого заплатили за пагубный даръ генія. Если мы остановимъ свой взглядъ на творцахъ современной химіи, то увидимъ, что и ихъ жизнь была сопряжена съ большими или меньшими непріятностями.
«Около 1773 года, — говоритъ М. Дюма — на міровой аренѣ явились три человѣка, которымъ предназначено было, дать новое направленіе наукѣ. Разница въ національности, возрастѣ, положеніи, умѣ и степени геніальности не мѣшала имъ всѣмъ троимъ работать для одной и той же цѣли, съ одинаковымъ мужествомъ, въ одно и то-же время, но неодинаково счастливо». Это были: Шееле, Пристлей и Лавуазье.
Шееле родился въ Штральзундѣ, въ Шведской Помераніи, 9-го декабря 1742 года. Двѣнадцати или тринадцати лѣтъ онъ поступилъ въ ученики къ одному аптекарю и пробылъ у него въ этомъ званіи два года.
Жизнь Шееле полна всевозможныхъ непріятностей и лишеній. Можно подумать, что его преслѣдовалъ какой-нибуь злой геній. Смирный и тихій, онъ доводилъ свою скромность до крайности, вслѣдствіе чего служилъ предметомъ шутокъ для товарищей. Онъ былъ настолько трудолюбивъ, что занимался даже по ночамъ. Однажды одинъ изъ его товарищей, въ видѣ школьнической шалости, подложилъ пороху въ тѣ вещества, надъ которыми тотъ производилъ опыты. Когда Шееле, поздно вечеромъ принялся за продолженіе своихъ опытовъ, произошелъ сильный взрывъ, перепугавшій всѣхъ жильцовъ дома, — и нашъ бѣдный экспериментаторъ прослылъ за недалекаго малого и опаснаго сосѣда.
Спустя нѣкоторое время, Шееле оставилъ Стокгольмъ и поселился въ Упсалѣ, гдѣ съ такимъ блескомъ читалъ химію Бергманъ[95]. Этотъ ученый принадлежалъ къ числу тѣхъ избранныхъ натуръ, которымъ обязаны своимъ прогрессомъ всѣ отрасли человѣческаго знанія. Работа сгубила Бергмана. Его слабое здоровье было въ конецъ разстроено усиленными занятіями. Катаясь на лодкѣ, онъ упалъ въ воду и, не будучи въ силахъ перенести послѣдствій простуды, умеръ (49 лѣтъ) отъ сильной горячки.
Когда Шееле находился въ Упсалѣ, онъ жилъ у Бергмана. Этотъ послѣдній, замѣтивъ дарованія своего ученика, сдѣлался его покровителемъ и много способствовалъ ознакомленію Европы съ весьма важными трудами, которыми Шееле обогатилъ науку.
