Император повернул голову, чтобы ещё раз окинуть взглядом восточный горизонт. Небеса определённо начинали светлеть, а за кормой «Неустрашимого» стали видны остальные галеоны. Он решил, что к тому времени, как штурмовые лодки доберутся до берега, света будет достаточно, и направился через широкие шканцы к капитану Жирарду. Стук его каблуков по блестящим от росы доскам был единственным звуком, не рождённым ни ветром, ни морем, и флаг-капитан пришёл в почтительное внимание, когда Кайлеб остановился перед ним.
— Очень хорошо, капитан Жирард, — официально произнёс император. — Подайте сигнал.
— Так точно, Ваше Величество. — Жирард коснулся своего плеча в салюте и кивнул лейтенанту Ласалу.
Мгновение спустя зажжённые сигнальные фонари взмыли вверх на вершину бизань-мачты «Императрицы Черисийской».
— Ну, разве это не прелестное зрелище? — пробормотал Эдвард Уистан.
Он стоял на камне, где прошлой ночью устроил себе насест корисандийский дозорный, и вынужден был признать, что перед ним открывается вид на сверкающие воды Плёса Белой Лошади от которого перехватывает дыхание. Однако, в данный момент, во владение этой точкой обозрения вступил Уистан, и он подозревал, что её прежний владелец был бы гораздо несчастнее, чем он сам, увидев то, что находилось так далеко внизу.
Транспортные галеоны стояли на якоре или дрейфовали, в то время как спущенные с них лодки энергично тянулись к берегу. Десантные плоскодонные катера уже высадили людей, которых они привезли с собой из самого Дейроса, и, как с усмешкой подумал Уистан, должно быть, они были в восторге от того, что попали на песок. Эти десантные катера вполне доказали свою состоятельность, но они были хренью самой Шань-вэй при любом волнении, и было совершенно очевидно, что по крайней мере один или два морских пехотинца на борту каждого из них станут жертвами морской болезни.
«И как только блеванёт первый несчастный бедняга, начнут и все остальные. Держу пари, что все они были зелёными, как трава, и сдерживали рвоту к тому времени, когда они добрались до берега!»
Даже если так, то они не продемонстрировали никаких признаков этого, когда первая волна пехоты выстроилась в колонны и направилась вглубь от побережья. Лодки высадили Третью Бригаду бригадира Кларика и Пятую Бригаду бригадира Хеймина, а затем Первую Бригаду бригадира Жоша Макейвира. Теперь эти шесть тысяч человек рассредоточились, чтобы прикрыть обращённую к суше сторону зоны высадки, в то время как их десантные катера направились к ожидающим галерам, чтобы помочь забрать остальные девять тысяч человек, готовых сойти на берег позади них.
Лично Уистан полагал, что шансов на то, что им удастся полностью осуществить императорские планы, было меньше, чем обычно. Слишком велики были шансы, что они пропустили какой-нибудь наблюдательный пункт, или что на них наткнётся какой-нибудь случайный кавалерист, или что какой-нибудь внутренний сигнальный пост заметит их прежде, чем они смогут полностью обойти корисандийцев сзади. Но Эдварда Уистана это вполне устраивало. Если это сработает, то сработает, и война, вероятно, будет уже на пути к завершению. А даже если не сработает, это вынудит корисандийцев покинуть эту проклятую позицию на перевале без того, чтобы Уистан и его товарищи-морпехи будут вынуждены атаковать эти грозные земляные укрепления лоб в лоб. Кроме того, это означало, что у Анейны Уистан из графства Лочейр гораздо меньше шансов стать вдовой.
— Что?!
Корин Гарвей уставился на своего помощника. Лейтенант молча посмотрел в ответ, широко раскрыв глаза, а затем протянул ему листок бумаги.
— Вот сигнал, сэр, — сказал он.
Гарвею — каким-то образом — удалось не вырвать бумагу из рук молодого человека. Он подошёл поближе к открытому входу командирской палатки, чтобы лучше видеть, и его глаза блеснули, пробежав по строчкам, сделанными пачкающим карандашом. Затем он перечитал их второй раз. И в третий.
Но лучше от этого не стало.
Он поднял голову, и так долго, невидящим взглядом, глядел за порог палатки на повседневные дела лагеря вокруг него, что, казалось, прошла целая вечность. Затем он повернулся к совещанию старших офицеров, которое только что было так резко прервано.
— Каким-то образом Кайлеб обошёл нас сзади, — резко сказал он.
Головы вскинулись в недоверии, и офицеры, стоявшие вокруг стола с картами, уставились на него с выражением почти такого же ошеломления, какое чувствовал он сам.
