– Заметил темненькую девушку в бирюзовом? Она уже столько взглядов бросила в твоем направлении… ну, дальше ты сам понял. Так что я скоро уйду, мне и правда пора, но твой вечер только начинается, если ты захочешь, конечно.
– Я заметил девушку с высоким стаканом в руках. А, да, она темненькая и, кажется, в зеленом.
– Бирюзовом!
– Не знаю, как по мне – зеленый. И как мне следует поступить? Не буду же я подкатывать при всех.
– А зачем? Отойди покурить. Только медленно, чтобы она видела куда ты идешь. Встреться с ней взглядом на долю секунды, может две, и увидишь, что будет дальше.
– Может, она не курит?
– Даже если не курит, может, решит попробовать или захочет вспомнить привычку школьной юности – что угодно, хоть просто воздухом выйдет вслед за тобой подышать. Сигаретным свежим.
– Хорошо, допустим, она выйдет, а что дальше?
– Ты, надеюсь, шутишь? Потому что если нет, ты только что потерял 100 очков в моих глазах. Итак, что ты будешь делать?
– Э-э-э… импровизировать?
– Умница! Хороший ответ.
– Ну а как все же очаровать девушку?
– Эту девушку ты уже очаровал. А о сложных случаях я расскажу в другой раз. Я случайно потеряла визитку своего отеля с номером комнаты и цифрами телефона под столиком… ну все, мне пора.
Она быстро встала, невесомо чмокнула меня в щеку и вышла на улицу. Я же проводил ее взглядом, нашел визитку и уж собрался, было, подумать, как мне подкатить к той девушке, как судьба все решила за меня. Да, именно судьба, ну не будем же мы думать, что та девушка пошла в уборную и специально подвернула ногу возле моего столика.
Так мы и познакомились с Олесей.
Единственное, что наводило на смутные сомнения относительно запланированности этого шага, так это то, как заговорщически хитро Олеся переглянулась с одной из подружек. Но, может, это просто игра теней в плохо освещенном ресторанчике, тем более, что подружка тут же увлеклась своим молодым человеком, а Леся переключила все внимание на меня.
– Это твоя девушка была? – первым делом спросила она, когда я помог ей сесть.
– Кто? – сделал озадаченную мину, может, не очень искусно, потому что отлично понимал, о ком она спросила.
– Ну та, с которой ты сидел только что. Вы поссорились? Почему она ушла одна? Ой, я, наверное, не в свое дело вмешиваюсь, ты скажи, если что, я порой такие вопросы задаю…
– Это моя бывшая, случайно встретились, она тут со своим мужем или кем-то там еще, решили выпить вместе по старой памяти… – бессовестно соврал я, стараясь набить больше очков.
– Да? Она красивая, почему вы расстались?
– Ты намного красивее, – отвесил я очень топорный комплимент Лесе.
Но та тут же смутилась и слишком неестественно засмеялась: «Ой, да брось ты! Красавица… тоже мне…».
И выжидающе глянула на меня мельком, начав сосредоточенно складывать квадратики из салфетки.
Намек я понял, но продолжать комплименты не спешил:
– А это твои друзья?
– Ну так… – небрежно отозвалась Леся
– Тебе заказать что-нибудь выпить?
– Да, мохито здесь вкусный, – таким же небрежным тоном куда-то в сторону произнесла девушка.
Я сделал рукой знак официанту и заказал напиток.
Мой опыт общения с девушками – именно как с девушками, – был довольно скуден. Я не был слишком занудным, умел иногда шутить, наверное, но только не наедине и, тем более, не тогда, когда это было ухаживанием. Это свойство можно списать на недостаток практики, но еще отчасти всему виной были книги. Читать я любил и упивался прозой, как иные в моем возрасте вином. А в книгах, если и были какие-то отношения, то все они непременно были такими: долгие ухаживания, удачный момент, любовь до гроба. И никак иначе. В книгах главный персонаж был героем, преисполненным достоинств и всяких разных положительных качеств. Глядя же на себя, я таких качеств не находил и пытался их хотя бы сымитировать. А в итоге, как теперь понимаю, получался эдакий пецарь рычального образа, к которому и на сраной козе не подъедешь, и лучше ну его нафиг, зануда он какой-то медлительный.
Вчерашний опыт близкого общения с той девушкой, чьего имени я так и не узнал, перевернул мою персональную картину мира. Но только на время. Прошло несколько часов и вот он я, безвольный щенок, который не знает, что гавкнуть, и лишь может, оттопырив одно из двух повисших ушей, забавно вертеть мордочкой. И всю убогость себя и этого метода я отчетливо понимал именно в такие моменты, когда сидел за одним столом с Игорем и ему подобными, которым все это давалось легко и непринужденно. И девушки сами липли к ним.
Обо всем этом я думал, пока несли мохито, глядя куда-то за левое олесино плечо. О чем думала Олеся в это время – не представляю. Может быть про то, что я какой-то молчаливый имбецил, а может про то, что она мне не нравится, и ей стоит поскорее вернуться назад.