– Да, я слышала, что ты когда-то был знаменит своим умением убеждать женщин. Приведите сюда Большого Волка, чтобы папочка мог на него посмотреть!
Трясучка подхватил Стура под мышку, поднял с земли и вытащил вперед. Руки Стура были связаны за спиной, босые ноги беспомощно волочились по земле. Он потерял половину веса и всю свою былую гордость, его губы потрескались, глаза ввалились, он щурился на солнце с таким выражением, словно никогда не видел его прежде. Несколько месяцев он не вылезал из своей клетки в замке Скарлинга, так что вид неба явился для него немалым потрясением.
– А вот и он! – воскликнула Рикке, когда Трясучка подволок Стура к парапету, где вся долина могла хорошенько его рассмотреть. – Внук Бетода! Убийца Скейла Железнорукого! Король Севера во всей своей красе – Стур Сумрак!
И она вытянула руку, указывая на дурно пахнущего калеку, который когда-то наводил ужас на весь Север. Последовала пауза, на протяжении которой люди внизу пытались узнать его в таком состоянии и гадали, неужели это действительно тот же самый человек.
Кажется, в глазах Кальдера что-то блеснуло, но, возможно, его глаза просто заслезились от ветра.
– Ты в порядке, сын? – прохрипел он.
– Они перерезали мне поджилки. – В голосе Стура слышалось слезливое хныканье, словно у ребенка, жалующегося на то, что ему достался самый маленький кусок пирога. – Они перерезали мне поджилки!
Неожиданно Рикке почувствовала – кто бы мог подумать – царапающее чувство вины. Ей пришлось напомнить себе, сколько всего у нее накопилось к этому человеку.
– Он-то, между прочим, собирался дать меня трахнуть своему борову, – заметила она. – «Сломай то, что они любят» – это его слова! Так что, на мой взгляд, он еще легко отделался.
Даже на таком расстоянии она видела, как Кальдер скрипнул зубами.
– Карлеон твой, – прорычал он. – А теперь перережь путы моего сына и отправь его вниз.
– Ну, мне-то он больше ни к чему. – Рикке щелкнула пальцами, взглянув на Трясучку. – Надеюсь, у тебя есть нож?
– Ножей никогда не бывает слишком много.
Он вытащил один, отполированный за много лет работы, и подал ей рукояткой вперед. Небольшой ножик. Но маленького ножика чаще всего достаточно, чтобы сделать необходимое.
– Уверена, что не хочешь, чтобы это сделал я? – спросил он своим шелестящим шепотом.
Рикке видела этот момент. Знала, как он пройдет. Что будет после него – вот в чем вопрос.
Она тихо качнула головой:
– Мой отец сказал бы, что есть вещи, которые вождь должен делать сам.
– Давайте уже хоть кто-нибудь, сделайте это! – рявкнул Стур через плечо, тыча в ее направлении связанными руками.
– Терпение, Большой Волк.
И она взяла нож из руки Трясучки. Она видела это, знала, что это случится, – и все же это было нелегко. Надо сделать свое сердце каменным, как всегда говорила ей Изерн. Однако во рту у нее словно набился сухой песок, на спине проступил холодный пот, а маленький ножик весил как наковальня. Она протянула руку, взялась за одно из Стуровых запястий и аккуратно перепилила связывавшую их веревку.
Он ухмыльнулся кривой ухмылкой:
– Давненько я ждал этого момента!
Она заставила себя ухмыльнуться в ответ:
– О, я тоже!
И она ткнула ножом в его глотку. Лезвие почти беззвучно вошло в место сочленения шеи с плечом и тут же вышло обратно с фонтаном брызнувшей крови, промочившей ей руку. Рикке была потрясена, какой она была горячей.
Стур сперва дернулся с тихим восклицанием, словно его укусила пчела. Он уставился на Рикке, расширив свои влажные глаза, его обмякшее лицо было в красных брызгах из пузырящейся раны.
– Ввав, – проговорил он, пуская кровавые слюни на грязную рубашку.
Рикке взглянула на Трясучку. Ее рука тряслась, но голос звучал твердо:
– Ну что, отправляй его вниз.
– Сейчас.
И Трясучка, сделав один шаг, перекинул Большого Волка через парапет.
Клевер присутствовал при том, как Девять Смертей сражался с Наводящим Ужас. Это было еще даже до того, как он завоевал себе имя Крутое Поле, и задолго до того, как его потерял. Он держал щит на том поединке. Видел, как Бетода швырнули со стены.
И вот теперь он видел, как Бетодова внука швырнули примерно с того же самого места, и ударился о землю он тоже примерно там же – рухнул на сырую траву там, где в тот день был размечен бойцовский круг.
Кровь обрызгала лошадь Жильца Курганов, но животное, по-видимому, привычное к кровавым фонтанам, даже не вздрогнуло. Стур лежал, широко раскинув руки, словно приветствуя отца, но его голова была свернута затылком кверху, искалеченные ноги подвернулись, а кровь черной струей стекала в зеленую траву. Еще несколько мгновений назад он воплощал будущее Севера. Теперь он превратился в грязь. Суровый урок для всех, кто питает высокие амбиции.
Кальдер уставился на сына, широко раскрыв рот. Потом перевел взгляд вверх, к надвратной башне, где Рикке с Трясучкой черными силуэтами вырисовывались на фоне ясного неба.
– Убейте их! – завопил он с искаженным лицом. – Убейте их всех!
