Он всегда думал, что абсолютная власть означает свободу делать, что тебе вздумается, но теперь она начинала казаться какой-то чередой отвратительных компромиссов. Как бы было здорово снова оказаться в Уфрисе, среди северян, где ты мог говорить, что хочешь, и есть, как тебе удобно, черт бы их всех побрал; и где пара отсутствующих частей тела вызывала у окружающих восхищение, а не жалость!
– А для нас величайшая честь, что вы его приняли, – отозвалась Савин, слегка прикасаясь к плечу Лео, словно они были одним человеком и разделяли все чувства. – Мы встретились здесь, чтобы заново подтвердить наши обязательства перед Союзом. Наши обязательства друг перед другом.
И она улыбнулась Лео с такой теплотой, с такой нежностью, что он едва ей не поверил. Словно любовь была какой-то машиной, которую она могла включать при помощи рычага.
– Мне ужасно жаль, что лидеры нашей великой нации не имели возможности встретиться прежде, – сказала мать Лео. – Я очень надеюсь, что впредь мне представится случай узнать вас всех получше.
– Так же, как и мы, леди-губернатор Финри, – отозвался самый сальный из вестпортцев, Филио, или как там было его дерьмовое имя.
– Весь Земной Круг с благоговением говорит о вашей смелости и доблести, – добавил второй. Этого звали Ройзимих, и, судя по его кривому носу, однажды кто-то уже залепил ему по лицу. Лео был бы не прочь повторить это действие.
– Они бледнеют по сравнению с качествами моего сына.
Мать Лео улыбнулась ему, показывая полный набор зубов. Его передернуло от фальши всего этого.
– Хорошо, что у нас снова есть король, – сказал Филио.
– Хорошо, что мы снова можем ожидать от будущего стабильности, – сказал Ройзимих.
– Хорошо, что Инглия снова неотделима от Срединных земель, – сказал Шудра.
– Ничто другое было бы немыслимо, – заверила их Савин.
– Однако… – Шудра поднял брови, глядя на пустые стулья с противоположной стороны стола, – очень печально, что на нашей встрече не присутствует лорд-губернатор Скальд и другие представители Старикланда.
– Вот именно! – рявкнул Лео, припечатав кулаком столешницу и размазывая пролитый соус. – Ему были предоставлены все возможности, и я воспринимаю как личное оскорбление…
– Я играю роль посредника между моим сыном и лордом-губернатором Скальдом. – Его мать мягко положила кончики пальцев на локоть его искалеченной руки. Успокаивающее прикосновение, к которому она всегда прибегала, словно он был упрямой лошадью. Впрочем, сейчас он ощутил лишь онемелое покалывание. – Положение, несомненно, деликатное, ведь жена лорда Скальда, Катиль, приходится сестрой нашему… прежнему королю. Но у меня нет сомнений, что со временем он сможет понять и принять нашу точку…
– А если нет, то он сильно об этом пожалеет! – рявкнул Лео, вырывая у нее локоть.
Прошли те времена, когда он во всем уступал своей матери. Когда он уступал хоть кому-нибудь! Мысль о том, чтобы вновь оказаться в седле, вести людей в сражение, снова стать Молодым Львом – кто бы ни был враг, – принесла ему прилив возбуждения. Он свирепо взглянул через стол на Шудру и его богобоязненных подпевал.
– Любой, кто станет угрожать стабильности Союза, пожалеет об этом.
Шудра склонил голову:
– Ваша светлость изложили свою мысль более чем ясно.
– Я солдат, – буркнул Лео, поудобнее берясь за нож, – и я люблю говорить прямо и откровенно.
– Вот и я тоже. – Заговорившая (как ее там, Мозолия, кажется?), высокая женщина с мощными плечами, мрачно взирала на Лео из-под густых, черных с проседью бровей. – И если говорить откровенно, то нам кажется, что величайшая угроза стабильности Союза в настоящий момент исходит от его бывшего монарха.
Лео застыл. И почувствовал, как Савин застыла рядом с ним.
– Многие люди до сих пор чувствуют себя обязанными королю Орсо. Он всегда будет средоточием недовольства.
Лео медленно проглотил кусок, медленно положил нож, медленно подался вперед, глядя прямо в глаза этой наглой суке.
– Я солдат. Я люблю простые решения.
В помещении воцарилась абсолютная тишина. Долгое время никто, казалось, даже не дышал. На лице Шудры застыла легкая гримаса. Филио уставился в свою тарелку. Краем глаза Лео увидел жилы, проступившие на тыльной стороне руки Савин, вцепившейся в вилку с такой же силой, с какой знаменосец держит древко знамени.
Мать Лео нервно кашлянула.
– Разумеется… мы не хотим делать ничего такого, что могло бы разжечь страсти…
– Но иногда это необходимо, – грубо оборвал ее Лео. – В конце концов, король всего лишь человек. Из того же мяса, крови и костей, что и все остальные, и уязвим для тех же вещей. Для тех же острых предметов. Для тех же падений с высоты. Право же, это не такая большая проблема, как ты думаешь.
Мозолия, удовлетворенно хмыкнув, снова вернулась к своей трапезе. Мать Лео была менее довольна.
– Лео, честное слово…
