Де-ла-Планш оказалась загаженным переулком, темной щелью между двумя рядами обшарпанных домов. Приказав кучеру остановиться, Анри направился к бистро и заглянул внутрь через грязное окошко, сквозь которое можно было различить неясный силуэт хозяина заведения, споласкивающего стаканы у прилавка, и двоих мужчин, занятых игрой в карты.
И вот он увидел ее! Она сидела рядом с Бебером и что-то говорила, умоляюще глядя на него. Это были те же самые глаза, взгляд которых мог быть так жесток… Анри видел, как Бебер грубо оттолкнул ее, что-то выкрикнув и замахиваясь, словно хотел ударить. Она же лишь покорно кивнула и затравленно улыбнулась. Подумать только, сколь унизительна порой бывает любовь!
Анри вернулся к фиакру.
– Будьте так любезны, – обратился он к вознице, – зайдите в это заведение и спросите девушку по имени Мари Шарле. Скажите ей, что кое-кто хочет с ней поговорить.
Ожидание показалось бесконечным. И вот наконец в ярко освещенном дверном проеме появился ее стройный силуэт.
– Мари! – окликнул он. – Мари!
– А, это ты! – Она направилась к нему. – Что тебе надо?
– Мари, я хочу, чтобы ты вернулась, – взмолился Анри, радуясь тому, что она не может видеть его стыдливого взгляда. – Я был не прав. Пожалуйста, возвращайся.
– Ну, даже не знаю… – Она явно издевалась над ним. – Дела у меня идут великолепно, за мной увиваются много богатых господ. К тому же ты всегда на меня орешь.
– Обещаю, этого больше не будет. Мари, ну, пожалуйста!
– И еще. Если я вернусь, ты должен будешь платить мне шестьдесят – нет, семьдесят пять франков. – Она чувствовала себя победительницей и теперь диктовала свои условия. – Согласен?.. Ну, тогда подожди здесь.
Она побежала обратно в бистро, и он ждал ее, замерев на сиденье фиакра, понуро ссутулившись, опустив голову, жалкий и ненавидевший себя за слабость. Да, как унизительна бывает любовь!
Мари вернулась через несколько минут. Уже на пороге оглянулась и послала своему любовнику воздушный поцелуй; а затем, подобрав юбки, вскочила в фиакр.
– Улица Коленкур, – приказал Анри кучеру.
– Я знала, что ты придешь, – прошептала Мари, прижимаясь к нему. – Я рада, что ты пришел за мной, Анри. Я тоже очень-очень скучала по тебе.
Снова врала? Да какая разница? Главное, что она здесь, рядом, и он вез ее домой.
Все возвратилось на круги своя. Он давал ей деньги; она пропадала где-то целыми днями, возвращалась поздно вечером и «была ласковой» с ним.
Однако теперь в ее поведении произошли разительные перемены, и не заметить этого было просто невозможно. Та, прежняя Мари, которую он знал раньше, была вольной птицей, перекати-поле, натурой загадочной и жестокой. Эта же, новая Мари, была влюбленной женщиной, действующей в соответствии с данными ей указаниями.
– Ты не поверишь, – сказала она как-то несколько дней спустя после своего возвращения, – но в тот самый вечер, когда ты приехал за мной, мы с Бебером как раз говорили о тебе. И знаешь, что он мне сказал?
– Нет, понятия не имею.
Да уж, великим умом Мари не отличалась. Анри видел, как сосредоточенно она морщит лоб, произнося заученную ложь.
– Он сказал, что я очень некрасиво обошлась с тобой, в то время как ты всегда был добр ко мне, и что я должна немедленно пойти и извиниться.
Да, возможно, Бебер действительно говорил нечто подобное тем вечером, занося при этом кулак, чтобы дать ей тумака. Наверное, он втолковывал ей, что только такая дура, как она, могла потерять любовника, отстегивавшего ежедневно по пятьдесят франков, и что шла бы она обратно к нему, а не то хуже будет…
Анри разглядывал ее. Не осталось и следа от прежней горделивой осанки, презрительная ухмылка исчезла с ее лица. Она превратилась в покладистую, послушную шлюху, старательно выполнявшую приказания своего сутенера, – и это у нее очень плохо получалось.
– Не беспокойся, Мари. Тебе не стоит извиняться. Это я был не прав. Ведь, в конце концов, это были твои деньги, твой счет, и ты имела полное право распорядиться ими по своему усмотрению.
– Нет. Не права была я, – настаивала она. – Бебер сказал, что я должна извиниться.
– Ну ладно, ладно. Можешь сказать ему, что ты извинилась. – Он снова наполнил бокалы. – И давай не будем больше вспомнить об этом.
– Я не хочу с тобой ссориться. Никогда-никогда. Ты мне очень нравишься.
– Ну, вот и славно.
Анри наблюдал за ней через стол. В ее глазах больше не было блеска. Она улыбалась ему, и это ложь делала ее еще более несуразной.
Однажды утром вместо того, чтобы, как обычно, уйти из дому, Мари предложила попозировать для него.
– Даже голой, если хочешь.
Ее выдала наигранная непринужденность. Анри показалось, что он даже слышит голос Бебера, наставлявшего ее в рамках своего плана по дальнейшему обольщению.
– Смотри! – Она отбросила одеяло. – Разве у меня не красивое тело? Нигде ни родинки, ни прыщика. А кожа гладкая-гладкая, а не буграми, как у многих других девчонок. Ты только потрогай.
Она взяла его руку и провела ею по бедрам.
– А груди упругие, чувствуешь? – продолжала Мари, поднимая его руку все выше. – Они же тебе нравятся, не так ли?