Сначала Анри чувствовал лишь покачивание собственного тела и оглушительный шум в ушах. Затем почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Приоткрыв глаза, он увидел перед собой размытый образ толпы незнакомых людей и склонившегося над ним Марчанда. Это был совсем другой, непривычный Марчанд, на пылающем гневом лице которого застыла злобная гримаса. Анри с трудом принял сидячее положение и принялся тереть руками глаза.
– Кажется, я заснул, – неуверенно пробормотал он. А затем охнул: – Бог мой, принц!
– Его высочество пришел и ушел! – кипятился Марчанд. – Пришел и ушел, вы слышите?
Анри недоуменно уставился на него:
– Так почему же вы меня не разбудили?
– Почему? Да потому, что его высочество распорядился дать вам поспать.
Лицо Анри помимо воли расплылось в широкой улыбке. Милый все-таки человек этот принц… Очень любезно с его стороны…
Все еще улыбаясь, он разглядывал собравшуюся вокруг толпу и внезапно испуганно охнул.
– Боже, мой поезд! Который час? – твердил он, принимаясь шарить по карманам в поисках часов.
– Пять часов, – сказал кто-то.
– О боже!..
Теперь ему уже было не до сна. Подхватив с пола цилиндр и трость, он вскочил с дивана.
Уже в дверях обернулся и поклонился толпе.
– Мои извинения, дамы и господа, но мне нужно успеть на поезд… Успеть на поезд… Вы понимаете… Успеть на поезд… Это очень важно… Мое почтение, дамы и господа… Мои извинения его высочеству…
Последний поклон, и только его и видели. Тяжелые бархатные портьеры на мгновение колыхнулись и снова замерли.
Поезд набирал скорось, мчась через пригороды Парижа. Вдали уже можно было различить знакомый силуэт Эйфелевой башни. Подперев щеку рукой, Анри смотрел, как за окном мелькают телеграфные столбы. Поначалу он принялся было считать их, чтобы хоть чем-то занять мысли, но быстро сбился со счета. Еще всего каких-нибудь полчаса – и он в Париже! У него будет достаточно времени, чтобы съездить домой и умыться перед тем, как отправиться на Вандомскую площадь.
Внезапно, без всякого предупреждения, ему в голову пришла мысль, потрясение от которой было столь велико, что какое-то время он просто ошалело смотрел на свое отражение в окне. Дурак, ну какой же он был дурак! И как это сразу не додумался? Ну конечно же, вот он, выход из положения! И сделать это нужно было еще в тот день в Аркашоне, вместо того чтобы оскорблять ее, предлагая деньги! Ему следовало бы сделать ей предложение! Он же был так одержим страхом потерять ее, что ему даже не пришло в голову, что женитьба и была наиболее верным способом остаться с ней навсегда… Возможно, именно этого она от него и ждала, потому и выглядела такой обиженной, когда он заговорил о деньгах. Она была права, тысячу раз права. Деньги лишь разрушили бы их отношения. И не деньги ей нужно было предлагать, а свое имя! Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы еще не было слишком поздно!
Он исправит все сегодня же вечером, в ее маленькой комнатке. «Мириам, – скажет он, – пожалуйста, подойди, сядь рядом со мной». Какое-то время они будут молча смотреть на огонь, держась за руки. А затем он торжественно и нежно произнесет: «Мириам…» Как замечательно ей подойдет это славное, старинное имя! Мириам, графиня де Тулуз-Лотрек… Она по праву займет свое место среди принцесс с экзотическими именами, в свое время выходивших замуж за других представителей древнего рода Тулуз-Лотреков. Сибилла, принцесса Кипрская… Ришильда, принцесса Прованская… Эльвира, принцесса Кастильская…
На подъезде к станции поезд отчаянно лязгал и громыхал на стыках и в конце концов остановился. Анри же уже пробирался к выходу, локтями прокладывая себе дорогу сквозь толпу. На полпути к заветной двери он вспомнил, что оставил в купе саквояж, но возвращаться не стал.
– Дом двадцать один, улица Коленкур! – крикнул он кучеру. – И пять франков на чай, если поторопишься.
Было приятно снова оказаться дома. Усатые жандармы, женщины, расхаживающие по тротуарам, продавцы цветов, полосатые навесы кафе… Его афиши к роману о казненном сутенере-убийце были развешаны по всему городу, но он был слишком погружен в свои мысли, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
– Жди здесь, – распорядился он, когда фиакр остановился перед домом. – Я вернусь через пять минут.
Мадам Лубэ не оказалось дома, и ее отсутствие в некотором смысле омрачило его радость. И вопреки его ожиданиям, в студии ее тоже не оказалось. А было бы очень приятно ее увидеть. Комната тонула в полумраке, плита стояла потухшей. Закат заливал багрянцем небо за огромным окном.
Анри умылся, переоделся и уже собирался уходить, когда на лестнице раздались тяжелые шаги мадам Лубэ.
Дверь открылась.
– Ох уж эти ступеньки! – выдохнула она. – Год от года становятся все круче. Извините, что разминулась с вами, месье Тулуз. Я в церкви была…
– Мадам Лубэ, что случилось? – строго спросил Анри.
Что-то произошло. Это было видно по ее лицу. Он словно прирос к полу, чувствуя, как его начинает бить дрожь. Точно так же дрожала и Мари в тот день…
– Что случилось? – повторил он.