Впервые за все время она взглянула на него. В ее сухих, широко распахнутых глаза он прочитал смертельную жалость.
– Вам лучше сесть, месье Тулуз.
То же самое он тогда сказал и Мари… Анри не мог вымолвить ни слова и лишь рассеянно смотрел, как она достает какой-то конверт из кармана передника. Дрожь во всем теле стала такой сильной, что у него застучали зубы. Наверное, то же самое испытывает человек, находящийся при смерти…
– Мадемуазель принесла это в тот же день, когда вы уехали…
Анри вскрыл конверт и поднес письмо совсем близко к глазам.
«Я уезжаю сегодня вечером с месье Дюпре. Так будет лучше, дорогой…»
– Абсенту! Виктор, принеси мне еще абсенту! И побыстрее!
– Извини, Додо, – сказал Виктор, обращаясь к бармену у стойки. – Но сам знаешь, каково с этими пьяницами…
Затем он повернулся в сторону столика, за которым сидел Анри, и громко проговорил:
– Послушайте, месье Тулуз, а вам не кажется, что на сегодня уже достаточно?
– Ты, неотесанная деревенщина, принеси мне еще абсенту, или я разнесу весь этот…
Его гневный рев закончился неразборчивым бормотанием. Голова поникла, склоняясь к плечу, и в следующий момент с глухим грохотом со всего маху ударилась о мраморную столешницу.
– Послушай, а вдруг он убился? – с беспокойством предположил Додо.
– Не-а, пьяницам это не грозит. Особенно вот этому. Нормальный человек на его месте уже давно разбился бы насмерть, а этому ничего. – Он бросил взгляд через плечо на бесчувственное тело Анри. – Глянь! Он уже спит.
Вздохнув, Додо пожал плечами и продолжил перетирать стаканы.
– Вот уже целый год твержу ему, чтобы он присмотрел себе другое местечко. Так нет же, он упорно возвращается сюда. У него, видите ли, какие-то там неприятности. А у кого в наше время их нет-то, а? Когда он вот так спит, это еще полбеды, но когда просыпается! Иногда лезет драться. Да ты только погляди на него. Его же соплей перешибешь. А все туда же. Иногда он раз за разом перечитывает какое-то письмо и плачет, как ребенок. Уж небось давно выучил наизусть, так нет, упорно продолжает его читать.
– Наверное, от какой-нибудь девицы, – предположил Додо, снимая с головы помятую шляпу, чтобы почесать затылок. – Из-за этих девиц у мужиков вечно случаются неприятности.
– А то! – согласился Виктор. – А иногда он поет. И это хуже всего. Ты даже вообразить себе не можешь, что такой маленький человечек может петь таким голосом, что его слышно на другом конце улицы. А что я могу поделать? Ничего! А почему? Да потому, что он приятель Пату. Ну, ты знаешь его. А Пату сказал мне то же самое, что и хозяевам других бистро в этом районе: «Если с ним что-нибудь случится, то будешь иметь дело со мной». А какой нормальный человек захочет портить отношения с шефом полиции нравов, а?
– Никто не захочет, – подтвердил Додо, деловито ковыряя в носу.
– Да уж, скажу я тебе, жизнь – одна суета, – простонал Виктор, горестно качая головой.
– У всех свои трудности, – согласился Додо, принимаясь за другую ноздрю.
– Да, но не такие, как у меня! Из всех моих проблем, – он презрительно ткнул пальцем в Анри, – вот эта самая неразрешимая.
– Абсенту! Абсенту! Где мой абсент?
Анри внезапно проснулся и теперь принялся что есть мочи колотить тростью по столу.
– Ну вот, теперь видишь, что я имел в виду? – вздохнул Виктор.
Он прошел в конец стойки в направлении Анри.
– Вы знаете, из-за вас у меня будут проблемы с Пату…
– Пату! Он просто жирная свинья, вот кто он на самом деле. Живо принеси мне еще абсенту. Нет! Иди сюда. Я хочу с тобой поговорить. Иди сюда! – вопил он.
Виктор неохотно подошел к столу.
– В чем дело?
Анри принялся с живым интересом разглядывать его.
– Послушай, Виктор, мы же с тобой старые друзья, не так ли? Ты человек мудрый и рассудительный. И не отрицай! Я вижу это по твоему красивому лицу, тонким губам, по блеску в твоих глазах. Итак, Виктор, только между нами, что ты думаешь о женщинах?
– Если уж вас интересует мое мнение, то лично я считаю, что от женщин одни неприятности. Взять, к примеру, мою жену. Она храпит, свистит и разговаривает во сне. Спать с ней – это все равно что пытаться уснуть с целой чертовой «Опера-Комик».
– Это ужасно! А ты не пробовал привязать ей подушку на лицо? – посочувствовал Анри с присущей обычно пьяницам экспансивной рассудительностью. – Один мой друг так сделал, и это помогло его жене. Она перестала не только храпеть, но и дышать. А теперь иди обратно и принеси мне еще абсенту. И вот тогда у нас будет настоящий мужской разговор…