Наконец-то он вернулся домой! Его путешествие в большой мир закончилось бесславно, но, впрочем, могло быть и хуже. Бедный Рири, он так переживал из-за того, что не попал в Салон, но и эта боль начала понемногу утихать. Во всяком случае, мысль об этом больше не угнетала его; он даже казался вполне умиротворенным, можно даже сказать, счастливым. Гулял в саду по утрам, время от времени наведывался в гости к приходскому священнику сыграть в шашки, читал, много спал. А после обеда они отправлялись на прогулку в шарабане. Он никогда не сетовал на монотонность такой жизни, на отсутствие друзей, никогда не вспоминал о Монмартре. Его обидели, жестоко обидели. Он узнал правду о себе. Возможно, он даже нашел в себе силы смириться со своей судьбой. Ведь смирение – это тоже одна из разновидностей счастья. На следующий год он, возможно, снова вернет ся к своим книгам. Они защитят его. Его больше никто не будет обижать…
Адель заметила, как он зашевелился в своем шезлонге, и тут же опустила глаза.
– Ну, как тебе спалось? – спросила она, поправляя свой наперсток.
– Меня разбудила муха, – улыбнулся Анри в ответ. – И почему ей нужно было сесть именно на кончик носа? Хотя я и так уже достаточно поспал. Который час?
– Ровно четверть третьего, – отозвалась тетушка Армандин, наспех складывая газету, чтобы бросить взгляд на часы.
– Анри, – сказала графиня, немного помолчав, – как ты отнесешься к тому, чтобы провести зиму в Италии?
– А что, было бы здорово.
Милая мамочка, она понимала, что он умирает от скуки, и теперь предлагала ему хоть какое-то развлечение.
– Но ведь мы, кажется, договорились остаться здесь до Рождества?
Ему вспомнилось прошлое Рождество в гостиной матери, как он тогда уговаривал провести осень вместе в Мальроме и как она предложила мадам Лубэ стать у него домоправительницей. Интересно, а неужели он тогда и в самом деле верил в то, что сумеет стать модным портретистом, снимет прекрасную студию в богатом районе? Ведь это было всего каких-нибудь четыре месяца назад, а теперь казалось таким же нереальным, как детские планы отъезда в Канаду, которые они когда-то строили с Морисом.
– Помнишь, как мы тогда спорили об этом? – спросил он.
– Да, но, честно говоря, мне никогда не хотелось оставаться тут на зиму. Мальром не зимний дом. Так как насчет итальянской Ривьеры?
– Тогда, может, в Сан-Ремо? – предложил он, радуясь тому, что не придется приносить обещанную жертву. – Помнишь, мы видели его издалека, по дороге в Ментон. Говорят, там очень красиво. А потом можно было бы побывать во Флоренции и Риме. Мне бы хотелось увидеть потолок, расписанный Микеланджело в Сикстинской капелле. Говорят, Рафаэль едва не лишился чувств, когда впервые увидел его. Как ты думаешь, мы побываем в Риме?
– А почему бы и нет? Мы могли бы уехать отсюда в середине октября.
– А почему бы не уехать первого числа – или даже раньше, в следующем месяце?
Адель улыбнулась. Нетерпеливый, непоседливый Рири, он был готов собраться и отправиться в путешествие хоть сейчас, сию же минуту! Он так похож на Альфонса, который терпеть не мог проволочек.
– Не торопись, оглянуться не успеешь, как наступит пятнадцатое число. Тем более к тому времени здесь зарядят дожди, и мы еще с большим удовольствием будем наслаждаться чудесной погодой Сан-Ремо.
– Я сегодня же выпишу из Бордо несколько дорожных романов. – Анри нагнулся, взял в руки полупустой бокал и вылил содержимое в один из цветочных горшков, стоявших на балюстраде террасы. – Аннет расстроится, если увидит, что я не допил ее лимонад. Она, наверное, думает, что я бездонная бочка.
– Аннет так выражает свою любовь.
Едва она успела это сказать, как послышались легкие, быстрые шаги и на террасе появилась Аннет в пышном белом чепце и с очередным бокалом в руке.
– Спасибо, Аннет! – воскликнул Анри, забирая новую порцию только что приготовленного лимонада. – Я как раз только что говорил о том, что ты делаешь лучший лимонад изо всех, которые мне когда-либо доводилось пробовать.
Старая служанка с умилением наблюдала за тем, как он через силу отпил глоток, после чего улыбнулась ему и удалилась.
Анри же привычно вылил содержимое бокала в цветочный горшок.
– Если так пойдет и дальше, то на этой герани скоро начнут расти лимоны.
Он поставил стакан на пол у шезлонга и взял в руки книгу. Какое-то время делал вид, что читает, но его взгляд то и дело обращался к небу, и в конце концов Анри откинулся на спинку шезлонга. Вон то облако, оно уже было здесь или только что приплыло? Облака были обманчивы. Некоторые появлялись на горизонте, будучи размером не больше заячьего хвостика, а к тому времени, как проплывали над домом, разрастались до размеров айсберга. Другие же постепенно рассеивались и исчезали совсем. Наверное, про облака можно было бы написать поучительную и высоконравственную историю… Среди них были и дружелюбные облака, похожие на рожицы улыбающихся клоунов; были и такие, что хмурились и строили рожи. Были также облака-холостяки, а также целые облачные семейства, окруженные выводком детишек-облачков…