Лето было не за горами. На открытой террасе «Нувель» бородатые художники лениво попивали абсент, обмахиваясь широкополыми шляпами. Целые семьи обедали на маленьких балкончиках своих квартир и заводили оживленные разговоры с соседями через улицу. На улице Коленкур прачки устало вытирали пот со лба. Кучеры мирно дремали на козлах, держа провисшие вожжи в безвольной руке, в то время как их лошади в нахлобученных на голову соломенных шляпах с прорезями для ушей терпеливо стояли в сточной канаве, отгоняя садившихся на круп мух резкими взмахами хвоста.
Таким был Монмартр летом 1888 года: оазис искреннего гедонизма посреди викторианского мира, веселый островок богемности и беспечного романтизма, почти деревня на окраине Парижа, где на свободных участках земли буйно цвели вишни, влюбленные целовались у всех на виду, а юные прачки лихо танцевали канкан, потому что им просто нравилось его танцевать.
Это был добрый старый Монмартр – вульгарный, не любящий чужаков и очень сентиментальный.
И, увы, он был обречен.
Ангел Смерти уже бродил по улицам Монмартра, но только никто из прохожих не узнавал его, ибо он явился в образе неприметного полноватого господина с редеющими волосами и щеточкой седеющих усов. В пальто из магазина готовой одежды и старомодной шляпе его можно было принять за фермера в городском наряде, бюрократа на пенсии или даже полицейского на отдыхе. Оставаясь никем не замеченным, он неторопливо прогуливался по Ла Бьют, зажав в зубах потухшую недокуренную сигару, время от времени останавливаясь, чтобы задумчиво потереть ладонью подбородок или плюнуть в сточную канаву.
Анри столкнулся с ним лицом к лицу в один из вечеров в «Эли», где заканчивал набросок канкана.
Незнакомец подошел к его столику и учтиво приподнял шляпу.
– Мое имя Зидлер, – представился он. – Шарль Зидлер.
Анри оторвался от работы.
– Приятно познакомиться, месье Зидлер, – отозвался он, возвращаясь к своему рисунку. – А я Тулуз-Лотрек. Может быть, присядете и выпьете глинтвейна?
Незнакомец опустился в кресло.
– Нет, спасибо. Я уже выпил бокал. – На мгновение его морщинистая рука замерла на столе, подобно нерешительному крабу. Он наблюдал за работой Анри. А затем сказал: – Я уже месяц хожу сюда…
– А вы часом не из Эльзаса? – улыбнулся Анри, узнав акцент. – Мой лучший друг раньше жил в Мюлузе. Возможно, вы даже знаете его… Морис Жуаян.
Незнакомец покачал головой:
– Да, я родился в Эльзасе, но не в Мюлузе. Кстати, вряд ли я знаком с вашим другом, если только, конечно, он не из бедняков, каким я был тогда. В семь лет я уже зарабатывал себе на кусок хлеба в сыромятной мастерской. А до двадцати лет читать вообще не умел.
Анри разглядывал незнакомца сквозь толстые стекла пенсне. В его поведении чувствовалась некая властность, скрытая энергия, крестьянская хватка и крестьянская же сообразительность. Интересно, что ему здесь надо, каким ветром его занесло в «Эли»?
– Ну так вот, – продолжал Зидлер, – я как раз говорил, что прихожу сюда каждый вечер вот уже на протяжении почти месяца и обратил внимание на то, что вы делаете небольшие зарисовки во время канкана. Он не оставляет вас равнодушным, этот канкан, да? Вот и меня тоже.
Продолжая улыбаться, он огляделся, желая убедиться, что его не подслушивают.
– На канкане можно неплохо заработать.
– На канкане?
Зидлер кивнул.
– Это золотое дно. Но только для человека, который знает как.
– Что «как»?
Новый знакомец тихонько усмехнулся, заметив недоуменный взгляд Анри.
– Как направить это дело в нужное русло. Речь идет о коммерциализации, если угодно. Уверяю вас, я не выжил из ума и знаю, что говорю. Все-таки я имею кое-какое отношение к театру. Точнее говоря, уже двадцать лет в этом бизнесе. В настоящее время я являюсь управляющим цирком «Ипподром».
Он протянул свою визитную карточку.
Это произвело впечатление на Анри. «Ипподром» был самым большим конноспортивным театром в Париже.
Позже, среди полночной суеты одной из пивных, Зидлер посвятил его в свои планы.
– Да, – сказал он, отставляя кружку с пивом и проводя рукой по усам со следами пены. – Вот уже больше года я ищу что-то новое. Ни на что не похожее. Нечто такое, на чем можно будет заработать миллион.
– Миллион? Ну и запросы у вас…
– Если бы мне нужны были деньги на жизнь, то я просто продолжал спокойно заниматься тем, чем занимаюсь сейчас. Нет, мне нужен миллион или ничего.
– И этот миллион вы собираетесь сделать на канкане – верно?
– Да, – кивнул Зидлер со спокойной уверенностью. – Канкан принесет мне миллион.
– Что ж, тогда давайте выпьем за это.
Они выпили. Анри подал знак проходившему мимо их столика официанту:
– Еще коньяк.
И снова Зидлер провел рукой по усам, и на его губах заиграла лукавая улыбка.
– Вы мне не верите. Вы считаете меня сумасшедшим, не так ли? Но я не псих. Когда я воплощу свою идею в жизнь, о канкане узнает весь мир. Я уже все обдумал, вариант беспроигрышный. Тут такое дело!
Решительным движением руки он отодвинул в сторону кружку с пивом.
– Следующей весной должна открыться Всемирная выставка. Тысячи и тысячи людей съедутся в Париж. И что они будут тут делать?