— Так, Миша! Прекращая мямлить, — покачал головой я, — твою печальную историю с обиженной из-за жилплощади супругой я помню. И помню, что обещал помочь. И помогу. Сейчас Глаша вернётся и займётся ремонтом в квартире. Это недолго. Я смотрел там: нужно обои переклеить, да по мелочам — подкрасить, потолки подбелить. Всё остальное там приличное. Как только Фаина Георгиевна переселится в ту квартиру. Мы с Дусей уйдём в её. А ты будешь жить в нашей комнате. Там вы все втроём вполне поместитесь. Пока так. Это примерно месяц подождать надо. Может, и раньше. Чуть позже я тебе постараюсь помочь с комфортабельной квартирой. После съемок в Югославии это будет сделать легче. Ты бы так своей супруге и объяснил. Миша, неужели она месяц-другой подождать не может? Люди десятилетиями ждут, в бараках вообще живут, по десять человек в одном углу ютятся. А тут гляди, какая прямо королева!
Я сердито читал нотацию ему, а он всё порывался меня перебить, но не перебивал. Наконец, я выдохся.
— Ты не так меня понял, Муля! — замахал руками Михаил.
— Так объясни, чтобы я понял правильно, — нахмурился я, голова разболелась опять.
Пуговкин помялся, повздыхал, икнул и, наконец-то, сформулировал мысль:
— Муля, я же документы в Югославию готовлю…
— Опять Югославия! — сердито буркнул я.
— Что? — не понял он.
— Ничего, продолжай, — махнул рукой я.
— Так вот, я готовлю документы. Но мы с Надей давно ещё подали заявление на развод… точнее Надя так решила. А я не стал с ней спорить…
— И что? Передумал? — не понял я, — при чём тут документы?
— А при том! При том! — заволновался Пуговкин так что у него прорезался деревенский акцент. — Если я сейчас разведусь, меня же не выпустят за границу! Понимаешь⁈ Выпускают только семейных!
— Оп-па! — ошеломлённо сказал я.
Мда, такого обстоятельства я не предусмотрел. Меня это, кстати, тоже касается. А времени уже мало осталось.
— И что делать? — зачем-то спросил я Мишу, который пришёл ко мне спрашивать, что делать.
— Не знаю, — поник Михаил.
— Ты это… не вздумай пойти набраться! — строго припугнул его я. — Ты наш уговор, надеюсь, не забыл?
— А что остаётся делать? — спросил полностью деморализованный Пуговкин.
— Бороться. Выход есть всегда. Если даётся ситуация, значит где-то рядом должен быть выход. Это аксиома. Когда у тебя должен состояться развод?
— Через неделю, — вздохнул Пуговкин. — Точнее через пять дней.
— А помириться с Надей нельзя?
— Она сильно обижена, — на несчастный вид Миши жалко было смотреть.
— Ну конечно, ты же все эти дни не просыхал, вместо того, чтобы решать проблемы, — не смог не прочитать ему нотацию я.
— Знаю, что виноват, — понурил голову Миша.
— Так, давай смотреть на ситуацию под прямым углом… — задумался я.
— Давай! — Миша посмотрел на меня с надеждой.
— Раз примирения она категорически не хочет, значит, разводишься и через неделю ты свободный парень, — подытожил вводные я.
— Да. Всё именно так, — вздохнул он.
— Ну, значит, сразу после развода подаёшь заявление в ЗАГС и женишься, делов-то, — выдал рациональную идею я.
— Муля! — укоризненно покачал головой Миша, — сейчас после подачи заявление три месяца ждать надо!
— Мой отец на Маше женился, так там полдня прошло, — вспомнил я, — попрошу его через знакомого подсобить и вопрос решён. Так что готовься к свадьбе.
— Но Муля! — всплеснул руками потрясённый Пуговкин, — какая свадьба! Я люблю только Надю! Она — лучшая женщина в мире! И, кроме того, у меня другой невесты нету…
— И что? — не понял я.
— А то, что ничего не выйдет! — заверил меня Миша.
— Миша, а какое отношение твой выезд за границу через свадьбу имеет к любви и невесте? — не понял я.
— Ну как же? Как без невесты жениться?
— Миша! — я уже начал терять терпение, пять минут давно прошло, более того, прошло почти пятнадцать, а разговор всё продолжался, — ты разводись. Всё остальное — не твоя забота! Вопрос с тремя месяцами ЗАГСа, считай, решили. Невесту тебе какую-то на время командировки найдём, хоть ту же Дусю попросим, остальное будем решать по мере возникновения новых обстоятельств.
— Дусю? — сдавленно пискнул Миша, а я, глядя на его потрясённое лицо, не смог сдержаться и прямо зашёлся в хохоте — такой он был смешной в этот момент.
— Что вы тут веселитесь? — я даже и не заметил, как с тылу (то есть со спины) к нам подошла новая начальница, и уставилась на меня не самым дружелюбным образом, — так ржёшь, что весь этаж содрогается!
— Ладно, я пойду, — тут же воспользовался моментом, и слинял деморализованный моей идеей Миша Пуговкин.
А я остался наедине с начальством.
— Заняться нечем, товарищ Бубнов? — нехорошо прищурилась она, — работы нет? Так я сейчас найду!
— У меня есть работа, — осторожно сказал я.
— Ага, я прекрасно это вижу, — ехидно поджала губы она и велела, — а раз нечем заняться, то извольте подготовить, товарищ Бубнов, сводное ранжирование по итогам соцсоревнования среди цирков Москвы и Московской области. Срок — до завтра, до одиннадцати часов. Рейтинг нужно в трёх экземплярах!
Она с триумфом посмотрела на меня и уже хотела развернуться, чтобы уйти, как я пришёл в себя и сказал:
