— Татьяна Захаровна, цирки не входят в мой участок работы. Я занимаюсь театрами и кинематографом.
— Теперь входит, — злорадно сказала она и добавила, — и советую не тянуть. Лариса не собрала информацию с цирков, так что придётся всех тебе обзванивать. А уже рабочий день заканчивается…
Она отрывисто хохотнула и с триумфальным видом поцокала каблуками по паркетному полу.
Я аж офигел от такой наглости. Вот ведь дрянь. Знает, что у меня, кроме завала с поточной документацией, ещё и подготовка к Югославии идёт, и взяла ещё и цирки мне накинула! Да ещё и горящая работа. Это же самый настоящий саботаж.
Но нет, ночевать я на работе не собираюсь.
А раз так, то гори оно всё синим пламенем.
У меня было два варианта (точнее три, третий вариант — сидеть до утра и сводить информацию по циркам, чтобы завтра Козляткин её похвалил, я это сразу отбросил). Так вот, первый вариант — ничего не делать. Но он глупый. Она свалит на меня всё, я, конечно же, отобьюсь, потом она опять очередную гадость придумает. И так мы будем воевать долго и нудно, пока кто-то первый не сдаст позиции и не уйдёт из Комитета. Но этот вариант тоже не подходил. Тратить всю энергию и время на позиционную войну с какой-то непонятной карьеристкой без ясных преференций для себя я не хотел
Поэтому выбрал второй вариант. И сразу отправился его реализовывать.
— Здравствуйте, Изольда Мстиславовна! — заглянул в приёмную я. — Мне очень нужен ваш совет!
— Совет? От меня? — она прищурилась и посмотрела на меня с подозрением, — признавайся, что уже опять натворил, Муля?
— Ну почему же сразу натворил? — демонстративно запечалился я. — Может, я просто хочу с опытным человеком, чьё мнение уважаю, посоветоваться?
— Таки что-то натворил, — укоризненно покачала головой она, но потом смягчилась, — ладно, рассказывай!
— Вот смотрите, такая ситуация, — начал я, — мне скоро ехать в Югославию. Нужно кучу документов подготовить, вся эта бумажная волокита, сами понимаете…
— Понимаю, — кивнула Изольда Мстиславовна.
— Работы полно. Казалось бы, логично дать мне в помощь ещё несколько сотрудников, чтобы всё было идеально. Но вместо этого Татьяна Захаровна поручила мне до утра сделать сводку ранжирования всех цирков Москвы и области по соцсоревнованиям. Причём цирки даже не обзвонили. А срок — до утра завтрашнего дня.
— Эммм… — вытаращилась на меня Изольда Мстиславовна, — а от меня ты что за совет хочешь?
— Подскажите, разве такое действие не словом «саботаж» называется? — невинно спросил я.
— Ну… — потупила взгляд Изольда Мстиславовна, — я всегда знала, что ты неглупый мальчик, Муля.
— То есть ни о каком проекте, я имею в виду — реальном проекте, с реальной поездкой в Югославию и съемках реального фильма, — речи не идёт?
— Ну зачем ты так, Муля? — с ласковой укоризной покачала головой Изольда Мстиславовна, — Иван Григорьевич верит в тебя.
— И поэтому поставил начальником моего отдела тётку из Института философии?
— Это не он поставил, — тяжело вздохнула Изольда Мстиславовна и сделала вид, что страшно занята и принялась перебирать какие-то листочки на столе.
Но я на такую уловку не повёлся:
— Изольда Мстиславовна, что мне делать? — тихо спросил я и положил руку на листочки, не давая ей возможности и дальше перебирать их.
Старушка тяжко вздохнула, пожевала губами, плотнее закуталась с шаль и, наконец, ответила, — а что ты собирался делать?
— Подставить Татьяну Захаровну и выпереть её отсюда с треском, — честно ответил я.
— Ну так кто тебе не даёт? — оживилась Изольда Мстиславовна, — раз решил — действуй! Это будет настоящий мужской поступок!
Она разулыбалась и подмигнула мне.
— Только не тяни, Муля.
Я настолько удивился, что второй вопрос даже не задал. Вышел из приёмной в полном раздрае.
Вот это да!
Что же это за силы такие, что сам Большаков предпочитает не вмешиваться и, если и воюет, то только чужими руками?
Вопрос был риторический. Но рано или поздно я найду ответ.
А пока, раз мне дали карт-бланш, я решил, что вполне могу доделать свою работу (сколько успею) и идти домой. Очень уж спать хотелось.
Но увы. Часто мечты так и остаются мечтами.
Это я к тому, что как только я вернулся домой с закономерным намерением завалиться на свою кровать и поспать эдак часиков двенадцать, как все мои чаяния пошли прахом.
Только-только я принялся разоблачаться, успел снять пиджак и галстук, как в дверь забарабанили. Да ещё с такой силой, что я решил уже, что случился пожар.
— Открыто! — успел крикнуть я до того, как дверь с треском распахнулась.
На пороге, вся взъерошенная и изнервированная стояла… Муза.
Её буквально трясло.
— Муля, быстрее!
— Что случилось?
— Жасминова забрали!
— В смысле «забрали»? Кто? Куда?
— Из милиции приходили, скрутили руки и забрали! — Муза не выдержала и разрыдалась, — он успел только крикнуть, чтобы тебе сообщили. Ну и вот…
— Понятно, — нахмурился я.
— Муля! Сделай что-нибудь! Он же в ментовке! — взвизгнула Муза, — Нельзя так!
— А что он натворил, не знаешь? — спросил я от порога, натягивая пиджак на ходу.
— Ничего не знаю: пришли, забрали, — всхлипнула Муза.
