Как мы поняли, никто из этой братии еще не знал про взорванную в квартире стену, мумию женщины и украденный клад. Они знали про взрыв входной двери в Костину квартиру, в результате которого погибли и пострадали люди, но не про все остальное. Они видели, как увозили трупы и живых людей в больницы. Может, и из журналистов кто-то пострадал. Я знала, что не погиб. Уже хорошо. Ведь кто-то из журналистов тогда поднимался наверх вместе с Костиной мамой и сотрудниками правоохранительных органов. Но внутрь квартиры журналистов не пускали! Даже из подъезда сразу выгнали, ведь люди из правоохранительной системы, которые там присутствовали, знают, как действовать в подобных случаях. Те, кто поднимался наверх, успели заснять последствия взрыва – и все. Может, даже сам взрыв. Наверное, кто-то снимал, как Костина мама открывала дверь. Может, это как-то поможет следствию.
Я предположила, что информация о кладе и мумии пока будет придерживаться.
Но кто же такая эта Лиля? И откуда она знала про потайную комнату?
Моя дочь и Костин сын еще не спали, хотя Родион уже надул для себя матрас. У меня в квартире нет лишней кровати, для остающихся гостей имеется надувное ложе, которое в спущенном виде не занимает много места, а после надувания прекрасно устанавливается «в саду», как выразился сам Родион. Он слегка раздвинул мои алоэ и вынес часть в коридор. Надутый матрас также можно положить и в коридоре, но Родион предпочел комнату и обещал завтра все поставить на место. Мы с Костей спали в дальней от входа комнате с балконом, хотя и смежной с той, в которой собирался ночевать Родион. Но сегодня нам явно будет не до секса.
Хотя ведь это получается первая брачная ночь – пусть и после второго вступления в брак. Неужели мы только сегодня поженились? Неужели я сегодня в белом платье поднималась по ступеням Дворца бракосочетания? И сегодня же мы в суде собирались делить недостроенный особняк и Фильку?
Филька, кстати, встретил Костю шипением и по привычке запрыгнул мне на плечи. У меня вся домашняя одежда рваная на плечах, как, впрочем, у многих котовладельцев, на которых любят кататься их питомцы.
Дочь объявила, что они с Родионом приготовили ленивые голубцы, потому что нам всем нужно поесть. Они уже поели, но большая часть оставлена нам. Моя дочь периодически выискивает рецепты в Интернете – попроще и побыстрее. Ее ленивые голубцы относились как раз к таким – эта смесь фарша, риса, капусты, моркови и лука готовится в противне с высокими бортиками в духовке. Я назвала бы это блюдо запеканкой, но пусть будут ленивые голубцы.
Я поняла, что страшно проголодалась, Костя тоже. Дети сидели с нами, пили чай и слушали наш рассказ.
Родион заплакал, узнав про смерть бабушки. Про то, кто погиб, пока нигде не сообщалось – только что есть человеческие жертвы, несколько человек отправлены в больницы, нескольким помощь была оказана на месте. От детей мы узнали, что легко ранены два журналиста.
– Надо позвонить в больницу и узнать, как там бабушка Полина, – объявил Родион.
– Сейчас тебе никто ничего не скажет, – заметила я. – Справочное не круглосуточное. И она явно спит, так что ей на мобильный – если он вообще при ней – ты позвонить не сможешь. Да и в такое время людям в больницу не звонят, даже выздоравливающим. Я сама позвоню следователю, он мне дал визитку. Он должен официально допросить ее под протокол. Или он сам, или кто-то из группы. Насколько я поняла, этим делом будет заниматься целая группа, то есть несколькими делами. Наворотила Лиля…
– Мама, рассказывайте дальше, что там еще было, – попросила Юлька. Слушая про потайную комнату, Родион прекратил плакать, в глазах зажегся интерес.
– Об этом в Сети пока ничего нет, – сообщил он. – Но про ваш суд, вашу свадьбу, взрыв… – Костин сын закатил глаза.
– Главные новости дня. Затмили все остальное. И дико смотрится: суд – покупка платья – Дворец бракосочетаний – взрыв на лестничной площадке.
– Мама, ты мумию сфотографировала? – спросила дочь.
Мне это даже в голову не пришло. Юлька же начала строить версии – кем могла быть та женщина и как она там оказалась. Родион объявил, что завтра начнет искать информацию о бывших владельцах здания, в котором находилась квартира его отца.
– Нужны не владельцы здания, а владельцы квартиры, – заметила я. – В том районе особняки не принадлежали одной семье, как в случае дома Трубецких-Нарышкиных на Чайковского. Да, у дома мог быть один владелец, который сдавал квартиры внаем. Но скорее квартиры принадлежали отдельным людям. Врачам, адвокатам, чиновникам, военным. На втором этаже вполне мог жить купец и держать две лавки на первом – они располагались по обеим сторонам парадного входа, как теперь магазины. – Где-то в архивах эта информация должна быть, – высказал свое мнение Родион.
Я сказала, что неплохо было бы найти какого-то историка, только какой специализации?
– Может, историка архитектуры? – подала голос моя дочь.
