– Ну, они просили пока ничего не говорить журналистам. Меня просили, Моисеича точно просили никакой информации не давать. Тебя не просили, потому что ты не публичный человек. И ты же в любом случае не пойдешь на ток-шоу?
Я рассмеялась.
– Если клад не найдут, думаю, что Моисеич использует мумию. Ее же собираются выставлять в музее. Моисеич со всеми договорится, устроит здесь съемку. Хотя я предпочитаю напоминать народу о себе своими песнями.
Я предложила написать что-нибудь на эту тему – тайны, клады. Костя ответил, что когда органы и Моисеич определятся с тем, что сообщать народу, а о чем промолчать, он что-нибудь напишет. И клип снимут с неожиданно появившимися декорациями.
– А деньги возьмешь, если клад найдут?
– От этого государства – обязательно. Дом на них дострою, увеличу изначально запланированную площадь приюта для кошек. Я их точно использую гораздо разумнее, чем наши чиновники.
Мы рассмеялись.
– И еще я Лильке в глаза хочу посмотреть и несколько вопросов задать. Ну, забрала ты клад, зачем было взрывное устройство к двери крепить? Что я ей сделал такого, что она хотела меня убить? Зачем было мою жизнь ломать?! С тобой разводить, в голову мне залезать или что она там делала этим нейролингвистическим программированием. Могла бы прийти и сказать: так и так, мои предки спрятали в вашей квартире клад. Дайте мне поискать. Давайте вместе поищем.
Я печально усмехнулась. Костя, конечно, мог бы махнуть рукой и сказать: «Ищи, если хочешь». Но подавляющее большинство людей послали бы Лилю далеко и надолго. Может, не поверили бы, но, скорее, принялись бы за поиски сами. И Лиля не получила бы ничего.
– Ты считаешь, что она из Свиридовых?
– Откуда она могла узнать про клад? Информация могла передаваться из поколения в поколение. Может, даже чертеж какой-то имелся. Я сейчас вспоминаю, как она тут бегала с рулеткой и портновским метром, что-то измеряла, рисовала, записывала. Вероятно, она знала о существовании потайной комнаты, но не знала, в какой из комнат квартиры воздвигли стену.
Я предложила спуститься к соседке снизу, а потом подняться к соседям сверху и поинтересоваться, бывала ли у них Лиля. Соседку снизу я знала, соседей сверху не видела ни разу, поэтому для меня было проще начать с нижней. Да и она должна быть дома – у нее двое маленьких детей.
Мы спустились, и я поняла, какая хорошая в этом доме звукоизоляция: дети орали непрерывно, а у Кости их не слышно. Да и в самой квартире после того, как соседка отправила их в дальнюю комнату, а нас пригласила в кухню-столовую, мы уже слышали не крики, а какие-то нечеткие звуки в отдалении.
Мы пояснили, что нас волнует.
– Приходила знакомиться, – подтвердила соседка. – Измерять ничего не измеряла, но осматривала, что мы тут сделали. Говорила, что у тебя дикий бардак, Костя, тебе на все наплевать. Хотя я это и без нее знала и видела еще до ее появления. Говорила, что хочет сделать перепланировку, квартиру в божеский вид привести, интересовалась, не знаю ли я, какие стены тут капитальные. Я, дура, дала ей план квартиры. У тебя он тоже должен быть. При покупке же пакет документов оформляется. Но она сказала, что у тебя ничего не найти. Вот я и дала. Там же все отмечено. Лилька сбегала на почту, сняла копию, мне вернула, очень благодарила. Костя, Наташа, простите меня, но откуда я могла знать?
Хотя в СМИ о кладе до сих пор ничего не сообщалось, эта соседка про него слышала, потайную комнату и проем в стене, получившийся после взрыва, видела. Ее же опрашивали, да и она постоянно крутилась рядом с оперативно-следственной группой. Явно из любопытства. Да и скучно ей целый день с детьми сидеть. Ее муж занимается каким-то бизнесом, и я его вроде никогда не видела. Костя его знает, по крайней мере, визуально, и здоровается.
– Чем-то еще Лилька интересовалась?
– Да вроде ничем, – сказала соседка. – У нас с ней общих тем для разговоров не нашлось. Она сказала, что детей пока не планирует, для себя пожить хочет, да и ты не горишь желанием снова стать отцом. Сейчас вспоминаю: да, ее интересовала квартира. План квартиры получила – и больше ей ничего не требовалось.
– Она говорила, чем занимается?
– Сказала, что дизайнер. Правда, интерьерами раньше не занималась, и это будет для нее новый вызов.
– Дизайнер чего?
– Она не сказала, я не спросила. Только один раз она у меня была. Хотя мы с ней здоровались, когда на лестнице сталкивались или на улице. Машину я ее знаю.
Мы оживились. К сожалению, номер соседка не помнила, вообще не обращала на него внимания, но марку машины и цвет назвала. Костя тут же позвонил следователю. Машина не могла не попасть в объективы камер видеонаблюдения. Пусть сама Лилька всячески скрывала лицо, но с автомобилем это не получится!
Странно, что оперативно-следственная группа не подумала про машину. Может, они и задавали Косте соответствующий вопрос, но раз Костя даже не знал Лилькин номер телефона… Что с него взять?
Я спросила у соседки, кто живет на шестом этаже, прямо над Костиной квартирой.
– Там богадельня, – ответила она.
