– Ну, известно же, что двойни чаще рождаются в тех семьях, где уже раньше рождались двойни. Вероятность многоплодной беременности повышается с возрастом. Об этом Степан Свиридов явно знал. И возможно, у него было много крепостных крестьян для экспериментов.
– У врача?
– Я не знаю, были ли крепостные у врачей, но у Свиридовых, которые владели несколькими заводами, крепостные точно были. Эти Свиридовы – одна семья. И один из них решил стать врачом и лечить своих. И не претендовал на заводы. Медицинские услуги стоили дорого. Он как-то объяснил свой интерес родственникам. Крепостных же за людей не считали. Борзые стоили дороже! Ему бы, может, не дали экспериментировать с породистыми суками, а с крепостными женщинами – пожалуйста. Родят новые рабочие руки – прекрасно. Это никому не мешало и не вредило. Никому из семьи. А мнения крепостных не спрашивали. И он же их не убивал, наоборот увеличивал количество!
– И к каким выводам он пришел? У него что-то получилось?
– Да. Такое возможно. Я, кстати, его статьи хочу почитать. Мне обещали переслать.
Я попросила переслать и мне. Мне хотелось почитать про такие эксперименты врача первой половины девятнадцатого века.
Следователь вручил Косте визитку эксперта по кирпичам и повторил его просьбу презентовать ему кирпич.
Мы пока не говорили с Костей насчет этой стены. Это его квартира. Что он будет делать с потайной комнатой? Полностью разбирать установленную стену? Я бы сделала арку на месте взрыва. Так проще. И останется на память… А там… В общем, никаких решений пока принято не было.
– Да, кстати, чуть не забыл! – воскликнул следователь. – А вы видели, что лежит вон в том углу?
Мы снова зашли в потайную комнату, и следователь направил луч фонарика к дальней стене – не к той, у которой сидела мумия, а к противоположной.
Я вспомнила, что уже обращала внимание на эти серые камни, когда заходила сюда в первый раз. То есть это были не просто камни, а ровные блоки явно промышленного производства. Но смотрелись они как современные, а не изделия первой половины девятнадцатого века.
– Пенобетонные блоки? – Костя вопросительно посмотрел на следователя. Я даже не знала, что это такое.
– Они самые.
Следователь сказал, что, по его мнению и мнению его коллег, Лилька с сообщником собирались дыру заделывать – в общем, сделать все так, чтобы никто и дальше не знал о существовании потайной комнаты. Заделать дыру, выровнять стену, заново поклеить обои и исчезнуть. Они могли все успеть, если бы Костя пробыл на гастролях столько, сколько собирался. Но Костя неожиданно вернулся. И она срочно съехала. Клад они вывезли сразу после обнаружения, вероятно, ночью. Может, за два или три раза. Явно через черный ход, потому что если бы они загружали машину у парадного, то остались бы записи на камерах видеонаблюдения. У черного хода камер нет. Никто из соседей не видел, чтобы Лилька (или кто-то еще) таскал коробки, мешки, вообще что-то тяжелое или объемное. И посуда бы звенела. Соседи видели саму съезжавшую Лильку с рюкзаком и сумкой. Но в них явно находились ее личные вещи. Ничего не звенело и просто не поместилось бы – судя по размерам комнаты и полок в ней.
Она стерла все отпечатки пальцев, что посчитала более важным, – и сделала ноги. Я подумала, что Костя мог бы и не обратить внимания, что здесь появились новые обои. Правда, они еще не были куплены. Или Лилька их увезла?
– Но почему тогда она попросила адвоката подать иск в суд? – спросила я. – Если она не собиралась оставаться с Костей?
– Наверное, она собиралась здесь жить, пока не найдет клад. И искала она его долго. Поэтому ей надо было развести Константина Алексеевича с вами. Ну а особняк, да и кот… Чтобы вы внезапно снова не возникли в его жизни, Наталья Геннадьевна. В самый неподходящий момент. Но ей не повезло. Дату заседания суда с ней естественно никто не согласовывал и ее не оповещал. За этим следит продюсер Константина Алексеевича или, скорее, его помощник. А помощник ее не оповестил. Возможно, ему это в голову не пришло. Он, кстати, ее даже не видел. Он вызвал Константина Алексеевича с гастролей, потому что там оставалось одно выступление у частного заказчика, которое можно перенести, а тут изменениями в личной жизни Константина Алексеевича интересовались все средства массовой информации, которые каким-то образом узнали про развод, про дележ особняка и кота. Пиар! Не мне же вам все это объяснять? Гораздо важнее было доставить вас сюда, в гущу событий, в центр скандала, которые так любят муссировать СМИ. Насколько я понимаю, ваши коллеги специально привлекают к себе внимание скандалами, выдумывают их, а у вас уже был готовенький. И все происходящее транслировалось онлайн. Лиля поняла, что надо срочно исчезать.
«Значит, не Лиля оповещала СМИ?»
Я сказала, что по поводу планов Лили думал Александр Моисеевич – использовать Костю как трамплин для того, чтобы найти мужчину, который устроит ее гораздо больше.
