Костя включил запись. Мы просмотрели ее раз, два. Я парня точно не видела никогда, как и его соперника. Мы посмотрели, как бойцы заводятся перед боем. Но даже во время их ругани у меня создалось впечатление, что оба – интеллигентные люди, и им надо заниматься другими делами, а не биться в октагоне. Хотя про одного из них мы и так знали, что он туда пришел, потому что жизнь заставила. Потом Костя остановил запись – на экране застыло лицо интересовавшего нас парня крупным планом.
– Я его видел, – объявил он.
– Магомед присылал эту запись?
– Да. Я их тогда все подряд просмотрел, ничто меня не зацепило. Глаз замылился. Но у меня даже мысли не было записи по одной смотреть, перерывы делать, думать. А сейчас…
– Ты его видел в этой квартире? Или тогда у пансионата? Ведь если отец в инвалидной коляске, то парень, наверное, эту коляску толкал? Сын привез отца на машине, выгрузил коляску (насколько я знаю, есть складные), усадил отца, отвез к месту боев. Он попросил вас четверых подойти к отцу? Или подвез его к вам?
– Нет, просил Васькин сын. Хотя парень мог стоять рядом… И вроде стоял, а потом ушел разминаться… Наташа, я не помню. Но я его видел. Сейчас я в этом уверен. Пошли в гостевую.
Мы вернулись в гостевую спальню, где в последнее время побывало столько людей и произошло столько событий. Я вошла, невольно глядя на зиявший в дополнительной стене проем, а Костя замер в дверях. Костя молчал и думал, явно пытался вспомнить, как видел тут Лилькиного брата (или не брата). Я тоже молчала, стараясь ему не мешать.
Этот парень косил под Лилькиного брата? Или он в самом деле брат?
Потом я спросила, ночевал ли здесь Лилькин брат (или кто он на самом деле) – раз Костя видел его в гостевой комнате. Хотя он тут явно оказался не для ночевки, а для изучения стены, которую предстояло пробивать или разбирать.
– Нет, – покачал головой Костя. – Он здесь не ночевал. По крайней мере, при мне. Лилька его представила. Имя я не помню, я помню, как она сказала, что брат заехал в гости. Я вроде спросил, останется ли он ночевать – раз он в гостевой комнате, но они сказали, что он уезжает. С нами за столом он не сидел. И да, он еще раз здесь был! И тоже быстренько свалил. Тогда он сумку с инструментами привез. Я только сейчас вспомнил. Лилька что-то про ремонт начала говорить. Я не слушал, сказал только, чтобы мне работать не мешали. Она заверила, что не будут. И про гастроли спросила. Я и сказал про гастроли. Она ответила, что они как раз уложатся за это время. Я опять напомнил: мои архивы не трогать, мои инструменты не трогать, подарки фанатов не трогать. Она снова заверила, что все будет в порядке. Вот там сумка стояла.
Костя показал пальцем на место у стены.
– А пенобетон? Эти блоки, которые сейчас лежат в потайной комнате?
– Если и были, я не видел. Открыто не лежали. Может, после моего отъезда завезли? Они же не знали тогда еще, какую дыру придется заделывать.
– А почему они выбрали пенобетон? Блоки же здоровенные.
– Нашла у кого спросить, – хмыкнул Костя. – Но насколько я знаю, их режут. И проще, наверное – один кусок поставили вместо почти двадцати одинарных кирпичей. А тут-то кирпичи здоровенные. – Костя кивнул на стену. – Сейчас же таких не делают. И что бы подумали соседи, если бы Лилька с неизвестным парнем вдруг стали бы в квартиру кирпичи таскать?
– А блоки?
– Блоки… Ну, можно сказать: камин переделываем. Вообще думаю, что они все по ночам делали и с черного хода. То есть и так уже известно, что с черного хода. У парадного нет никаких записей.
– Сколько весит блок?
– Килограмм двадцать пять. Спортивный мужик легко может и до лифта донести, и от лифта в квартиру. Загрузить все в лифт, на моем этаже выгрузить, по одному, по два в квартиру занести. И привезти можно в багажнике обычной машины. Не вижу проблем. Лилька двери придерживала. Они же не сто штук привезли.
Я заглянула в потайную комнату. Там лежало шесть блоков. Я посмотрела на проем. Даже с запасом купили.
Да, похоже, собирались заделать проем, чтобы никто ничего не узнал.
– Так этот парень, который участвует в боях поп-ММА, и Лилькин брат – это один и тот же человек или нет?
– Не знаю, – вздохнул Костя. – Боец бритый – только чуть-чуть волосы отрастать начали, а у Лилькиного брата волосы были. Ну, не до плеч, но нормальная стрижка, даже отросшая… Я еще подумал, что парень чего-то взлохмаченный… И второй раз тоже. А сейчас думаю: не парик ли на нем был?
Я заметила, что можно обратиться с просьбой к следователю. Там, где делают фотороботы, явно есть возможность приделать парик к изображению любого парня.
Костя покачал головой: не надо привлекать внимание к парню, пока мы сами с ним не поговорили. Тут Вася абсолютно прав. Еще он попросил меня составить компанию, когда поедет к мужику-инвалиду. Может, я что-то увижу женским глазом, что не увидит он. Да и, зная Костю, я понимала, что он просто может пропустить мимо ушей массу вещей.
