Поток мыслей о деятельности агентов оказался прерван сразу же после озвучивания вопроса. Эткинс ощутил сильную боль в области бедра и едва удержался от падения: нога начала отказывать в нахождении в вертикальном положении. Люк зашипел, подняв на Эллен взгляд, в котором где-то на глубине таилось раздражение за такие ее действия.
— Ненависть, — оповестил механический голос.
В этот самый момент поступил новый разряд — на этот раз в шею. Брюнет вскрикнул, не в силах терпеть, и все-таки свалился на землю, потеряв контроль над первым пораженным местом. Ощущать ток, бегущий по шее, было, мягко говоря, неприятно. Отвратительно неприятно. Что еще хуже — после боли оставался эффект некой парализации, и Эткинс понимал, что если будет получать такие разряды на завтрак, обед и ужин, то не проживет и недели.
— Не жалко. И тебя тоже, — тихо сказала Эллен, присаживаясь на корточки рядом с Люком. Он прерывисто дышал и даже слегка дернулся от рук агента, заметив приближение. Та усмехнулась. — Я применила жезл, поняв, что ты вот-вот обратишься к жалости к моим жертвам. Это эмоция, которая не должна присутствовать у уважающего себя агента, неофит Эткинс.
Голос Эллен разливался по всей комнате. Дыхание все никак не восстанавливалось, а сердце билось так часто, что отодвигало поучительную беседу Уокер на задний план. Ее голос был где-то далеко, но при этом мучительно везде. Касание тонких пальцев при таких обстоятельствах было неожиданностью для Люка. Он подскочил на месте, а его сердце внезапно замолкло: брюнет надеялся, что не потому, что остановилось. Она провела рукой по запястью Эткинса и на какое-то мгновение задержалась у лучевой артерии.
— Если не успокоишь волнение, ошейник среагирует повторно. У тебя примерно минута, — проинформировала Уокер и, отняв руку, поднялась и зашагала куда-то в сторону. Теперь Люк слышал стук каблуков о пол и испытывал некое облегчение от того, что громкость звука убывала. — Следующий урок — ненависть. Исключая то, что это яркая эмоция, сообщаю, что ни о каком здравом мышлении при ее участии речи быть не может. Агенту ни к чему любить или ненавидеть кого-то. Он должен быть равнодушен и выполнять приказ. — Эллен развернулась на сто восемьдесят градусов, отметив, что Люк осознал угрозу и все-таки нормализовал свое состояние. — Не советую меня ненавидеть, Эткинс, тебе же хуже. А меня ты этим не проймешь.
Люк смотрел в серую маску поверх лица, на котором не было и грамма сострадания. Ей действительно не жалко. Вообще. Медленно, словно боясь развалиться после недавнего электрического мероприятия, он сел на пол. Вставать не хотелось. Хотелось лишь выплеснуть все, что он думает по поводу всего сегодня перенесенного, но Люк понял, что нужно все-таки как-то себя беречь. Он обязательно обойдет систему, но не сейчас: необходимы время и силы, чтобы действовать. Выше желания показать эмоции было лишь полное его отсутствие. Он устал. Его било током от ошейника во время тренировки, когда Эллен пыталась вести с ним что-то наподобие беседы, на деле же допроса в смешении с попыткой вывести его из себя. Стоит отметить, что весьма успешной. Потом она учила его азам боя, во время которого тоже нельзя было ощущать ни страха, ни волнения, ни облегчения. Было больно. Эткинс в жизни бы не подумал, что так много чувствует. Это все было чем-то таким же неотъемлемым, как, например, процесс дыхания, ведь без эмоций существовать попросту невозможно.
— Это не жизнь, — сказал Люк, вновь спрятавшись за маской безразличия.
— «Мундита» — это больше, чем просто жизнь, — мгновенно отреагировала Уокер. — В рамках работы в ней агент лучше понимает себя и хорошо контролирует эмоции. Это не бездумная трата внутренней энергии из-за каждой мелочи. Если агент позволит ошейнику ударить его, значит случай важный. Думаю, если бы все люди были так приручены, то было бы меньше разногласий и больше толка.
— Значит, и тебя может ударить? — сделал вывод Эткинс.
Он впервые увидел, чтобы Эллен замялась при ответе: обычно это было бездумно и четко, словно каждая ситуация была заведомо проложена в ее голове. Здесь этого не случилось. Но девушка все-таки ответила.
— Да, — что поражало Люка, она всегда отвечала по делу. Даже сейчас, когда они вышли на тонкий лед, она не применила никаких «наверное», «думаю», «теоретически». Уокер была воином без брони, и это выражало каждое ее действия и каждая озвученная ею фраза.
Эткинс поставил перед собой задачу докопаться до разгадки этого удивительного случая. Он почти готов был сдаться, просто позволить себе плыть по течению, пока не подвернется случай, но сейчас в его глазах снова заплясал интерес. Каждая из тренировок будет болезненной, но если однажды он все-таки сможет докопаться до истины и увидеть, как этот треклятый ошейник ударит Эллен, то он готов перенести хоть в два раза больше тока. Главное — дожить до этого дня, в который свершится его личная победа. Впрочем, как известно, пока есть цель — есть смысл жизни.
— Аменс обещал ценный кадр, но почему-то мне поручили обучать именно тебя, — доносился голос сверху.