— Кто сказал, что это сделают через ошейник? — усмехнулась Эллен, из-за чего глаза ее собеседника на мгновение расширились. — Неофит Эткинс, если существует технологический отдел, то есть и результаты его деятельности, помни об этом.
— Не существует чего-то, что всегда будет работать безотказно. У всего есть свои слабые места, техника не является исключением. Выйдешь за пределы ее возможностей, изменишь программу или будешь хранить ее не в прописанных в инструкции условиях, как она перестанет быть пригодной, — Люк звучал уверенно. — Значит, шанс сбежать все-таки есть.
— Для этого нужно быть сумасшедшим, — вынесла свой вердикт Уокер, однако слова неофита отрицать не стала. За время работы с ней Эткинс успел досконально изучить ее поведение: молчание зачастую говорило больше, чем слова. В исполнении Эллен эта тактика была безукоризненной.
— Тогда эта задача точно мне по силам.
— И быть близким к «Мундите», — выставив указательный палец перед лицом Люка и отрицательно им покачав, добавила Уокер. — Знать содержание инструкций и обмундирование армии агентов, выходящих на задание.
— Тогда это по силам тебе, — сделал вывод Эткинс, про себя отметив, что очень скрытно назвал Эллен сумасшедшей. В первые дни он в самом деле так думал: помешанная на правилах и их исполнении — а какой ей еще быть? Впрочем, от внимания Уокер это не утаилось, на что она недовольно выгнула бровь. — Неужели тебе никогда не хотелось вернуться к прошлой жизни, какой бы она ни была? Ты же не родилась в четырех металлических стенах.
— Нет, никогда, — сухо ответила Эллен.
— Потому что ты не помнишь, — объяснил самому себе Люк, желая ударить себя по лбу из-за такого промаха.
— Нет, я помню, — этот ответ искренне поразил Эткинса, ведь он был уверен, что воспоминания забирают у всех без исключения.
— Ты попала сюда, когда редивайз не давал побочной реакции? Настолько давно?
— Аменс возвращает агентам воспоминания, когда уверен, что «Мундита» стоит в приоритетах настолько высоко, что ничего не способно это изменить.
— Я видел деятельность «Мундиты» на экранах, выглядит жутко. Что не так с твоими близкими, что ты предпочитаешь им это? — Люк сделал акцент на последнем слове с таким омерзением, что на секунду побоялся, что его ошейник сочтет это эмоцией и ударит его разрядом старого доброго тока, поэтому вмиг вернулся к прежнему равнодушию, которое с текущей беседой никак не вязалось.
— Их нет.
Сухость и равнодушие Эллен буквально разрывали Люка на кусочки. Он не верил, что можно настолько спокойно говорить об утрате, что можно чувствовать себя мало-мальски счастливым, будучи пожизненным рабом «Мундиты». Возможно, он знал не все, а первый взгляд оказался обманчивым, но он бы сейчас скорее выбрал неизвестность, которую ему взамен на воспоминания подарил редивайз, чем остался бы в месте, которое убивает в нем все эмоции и делает его безжизненным скоплением человеческих органов: обычным пленником системы, не более.
— Грусть, — раздался механический голос.
Эткинс научился на него реагировать моментально, по щелчку пальцев готовя свое тело к новому выбросу тока. Благо, ошейник давал это ничтожное количество времени, в которое Люк укладывался. Однако он, зажмурившийся и уже подготовленный к разряду, остался целым и невредимым, когда до его ушей донесся звук шокеров. Он не сразу понял происходящее, но все-таки открыл глаза и ошарашенно посмотрел на Уокер. Та стояла напротив, стиснув зубы и даже не думая поддаваться току, что вызвало у Эткинса с трудом скрываемое восхищение. Она смотрела на него через проекцию ее глаз, и даже слой металла не мог скрыть все то, что в них сейчас бурлило.
— Жалость, — механический голос правил балом.
В этот раз Люк точно был уверен, что это именно его эмоция, вновь настроился и получил порцию острой боли в области шеи. Внешне он держался не так мужественно, как агент, но то и понятно: сколько здесь Эллен, которую Аменс боготворит, а сколько он. Ошейник Эткинса закончил бить током несколько позже, чем чокер Уокер, которая уже как ни в чем не бывало осматривала Люка неодобрительным взглядом.
— Вот не нужно меня жалеть. Или мы возвращаемся к первому тренировочному дню? — Эткинс успел забыть такую Эллен.
— Тогда я жалел тех, кого ты убила, — внес поправку Люк.
— А итог-то не меняется, — хмыкнула Уокер. Она бы хотела свести их беседу на нет, но чувствовала необходимым поставить в ней жирную точку. — Их убила «Мундита» за сопротивление при моем захвате.
— И ты работаешь на них?! — воскликнул Эткинс.
— Нет, ну ты точно сумасшедший, — закатив глаза, сказала Эллен.
— Возмущение, — механический голос ошейника, должно быть, с такой частотой не врывался в жизнь агента и неофита ни разу, начиная с третьего дня их тренировок.
Люк мгновенно сгруппировался и зажмурился, перенося разряд. С момента прошлого удара током прошло всего ничего, поэтому в этот раз было больнее. Эткинс даже хотел, наплевав на все приличия перед дамой, выкрикнуть из себя все то жжение, что разъедает кожу под ошейником, но все-таки сдержался.
— Мне некуда идти. Есть смысл?