Жак шел навстречу, держа ладони обращенными к Вере – это был жест наивысшего благорасположения.
– Цетка Вера!
– Цетка Вера вярнулася! Зараз вы з намі будзеце?[7]
– Да, зараз я буду разам з вамі, хлопцы,[8] – по-белорусски ответила им Вера.
Жак пристально смотрел на Веру, как будто томился долго мучившим его вопросом, ответ на который он наконец-то должен получить именно сейчас. Вера догадалась о его мыслях.
– Нет, Жак, это не совсем то, о чем ты подумал. Поверь мне, я бы сама с радостью осталась у вас. Но мне надо хотя бы начать разгружать ту свалку бед, которую я оставила на своем пути. А значит, мне нужно возвращаться туда, откуда я пришла.
– Ты сделала главное – диггеров больше не преследуют. Это ведь ты сделала так, чтобы война прекратилась?
– В некоторой мере в этом поучаствовала и я. Но тех, кто был убит по моей вине на этой войне, уже не поднять. Да и с прекращением вашей войны началась новая, более страшная бойня.
– Хаос, о котором поется в Песне.
– У нас это называют Крахом.
После минутной паузы, во время которой каждый думал о своем, Жак спросил:
– Зачем же тогда ты пришла?
– Во-первых, забрать Паху и Саху. Сам говорил, что они не-диггеры.
– Они с радостью пойдут за тобой. Они не надышатся на тебя. Только меня коробит, когда они тебя «теткой» называют.
– Знаешь, иногда я чувствую себя старухой; Бабой Ягой, которой меня когда-то пугал старший брат.
– Я так не считаю. Хотя сейчас ты выглядишь совсем неважно.
– Устала… А может быть, и заболела…
– А во-вторых?
– Во-вторых, мне надо встретиться с Зоей. Прошлый раз она мне отказала, но теперь передай ей, что я от своего не отступлюсь.
Зоя почти не изменилась, если не считать, что волосы, затянутые на затылке бечевкой, стали совершенно седыми.
– Что ты хотела от меня? Сразу скажу, что я не Жак и восторга от общения с тобой не испытываю. Поэтому будь предельно краткой.
– Мне нужны ответы.
– Ответы?
– Да, ответы. Все время я искала смысл в том, что происходит вокруг. Я не оправдываюсь, но те беды, которые я причинила диггерам, мне когда-то казались справедливыми и правильными. Теперь я поняла, какую страшную ошибку я совершила…
– Ошибку? Ты называешь «ошибкой» уничтожение почти двух третей диггеров…
– Называй это, как хочешь… Я хочу все исправить… Вернее, хочу исправить все, что можно исправить. Но мне нужно стать на твердую почву, чтоб быть уверенной, что очередные мои действия не являются такими же чудовищными ошибками, какие я уже совершила.
– Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.
– Я говорю о том, что ты – самый старый диггер. Обоснованно или нет, диггеров в Муосе считают пророками, хранителями сокровенных истин. Значит, ты ближе всех должна быть к ОСНОВЕ, к тому, что составляет СМЫСЛ всего. Конечно, если эти основа и смысл существуют вообще среди этой рушащейся бессмыслицы.
Зоя внимательно посмотрела на Веру.
– Взгляни на мои волосы, Вера. Нет, не на то, что они седые, а просто на волосы как таковые. Ты способна их пересчитать? Ладно, а если взять отдельный волосок, ты же примерно представляешь его структуру. Ты можешь объять своим пониманием то количество молекул, из которых он состоит? Нет, конечно, можно рассчитать примерно или достаточно точно количество молекул, составляющих один волос. Но представить их своим умом не как цифру, а объять сознанием всю огромную совокупность этих частичек, представляя одновременно каждую из них, ты можешь? А ведь каждая молекула, как ты знаешь, это тоже целый мир, состоящий из атомов, которые складываются из других частиц… Но даже волос, сам по себе являющийся созданным чудом, по сравнению с великолепным человеческим телом – всего лишь одна его скучная частичка. А что тогда можно сказать обо всех людях во всем их многообразии, о животных, растениях, неживой природе, обо всем Муосе, Планете и, наконец, Вселенной? Можно ли все это объять своим умом, даже таким мощным умом, как у тебя, Вера? Можно написать и заучить тысячи правил, теорем и формул; сочинить еще сотни поэм знаний, но и тогда мы не сможем своим разумом осознать даже крохотную часть Вселенной такой, какая она есть на самом деле. Насколько же должно быть непостижимей То, что создало эту Вселенную и каждое мгновение движет ею? И ты хочешь, чтобы я тебе в двух словах описала то, что словами описать невозможно?
– И что значит твой ответ? Истина непостижима и искать ее не стоит? Значит, мне и дальше бессмысленно блуждать в этом мире, как слепое насекомое; творить, что вздумается, и будь что будет?
