Брошенный натренированной рукой метательный нож вошел в затылок Нарванному, на дерзкой энергии которого пока что держали себя в руках защитники. Когда их харизматичный командир пал, большинство побросало оружие, бегая и мечась по станции, попадая под стрелы асмейцев и натыкаясь на их мечи. Вскоре последние очаги обороны были подавлены, и началось страшное…
– Всех мочи! Всех выродков мочи! Партизаны – выродки, помните это! Помните, что они сделали с Площадью Независимости! Достойные жить так поступить не могли! Не жалейте их! – орал какой-то полоумный глашатай, залитый с ног до головы кровью убитых им партизан и размахивая руками, в каждой из которых он держал за волосы головы, отрубленные им у подростков. – Никто не должен остаться! Сделайте это! Ради будущих поколений сделайте это!
Дикий хохот, надрывный детский плач, визг, удары мечей, разрубающих кости и плоть. Вера всегда была участником битв, но никогда не бывала зрителем. Ей впервые довелось увидеть со стороны, что такое война. Ей не хотелось на это смотреть, но отвести глаза или закрыть их она не могла. Паха перестал крутить педали – темнее не стало, потому что поселение освещали зажженные факелы асмейцев. Сильный удар по прутьям клетки рядом с Верой, и Вера увидела перепуганное лицо Соньки, которая схватилась руками за прутья их тюрьмы и смотрела на Веру, как будто та могла ей помочь. Два крепких асмейца не могли оторвать Сонькины руки от решетки, и тогда один из них рубанул по рукам мечом. Они потащили визжащую Соньку в одну из хижин, попутно срывая с нее одежду.
Время сбилось в комок, наполненный воплями, смертью и ужасом; и трудно было сказать, длилось это кровавое зрелище десять минут или два часа. А потом все стихло, лишь стоны раненых асмейцев да шаги тех нападавших, кто искал оставшихся в живых партизан, чтобы добить и их.
– Командир, а что с этими делать-то? Тоже в расход? – асмеец из бывших армейцев уже подымал арбалет, чтобы прямо в клетке перестрелять запертых в ней.
– Да зачем же?
К клетке подходил майор – тот штабной офицер, который был большим специалистом в уничтожении людей газом. Майор не узнал Паху и Саху, зато Вера услышала, как затрещали кулаки обоих братьев, увидевших причину своих страшных снов. И Вера тоже узнала этого офицера – именно он деловито прохаживался по поселению Ботаники во время операции по обследованию того зараженного мицеоном поселения. На Веру он даже не посмотрел:
– На партизан они не похожи. А раз партизаны посадили их в клетку, значит, они – враги партизан. А если они враги партизан, значит, вполне могут оказаться нашими друзьями. Вот эти два молодца, одинаковых с лица, стали бы неплохими солдатами. Разъясни им прелести службы в АСМ, ну а откажутся – тогда уж точно в расход.
– Командир, а с остальными что?
– Это пусть одинаковые с лица решают, конечно, если они с нами остаются. А нет – то и этих двоих туда же.
– Командир, а вы помните бабу-следователя? Это не она случайно?
Майор внимательно посмотрел на Веру:
– Нет, не уверен. Я слышал, что той бабе морду не так давно поменяли, а с новой личиной я ее и не видел. Надо бы генералу показать – он-то ее точно узнает. И если она окажется следователем, я ей не завидую…
Через несколько минут Вера увидела Дайнеко, в окружении офицерской свиты двигавшегося к клетке по узкому проходу между хижинами. Стареющий генерал, переступая через трупы женщин, детей и подростков, спешил увидеть одного из самых ненавидимых им людей в Муосе, по дороге придумывая муки для той, которая смела когда-то дерзить ему. От спешки он даже на несколько шагов опередил свою свиту. И он не заметил двух теней, появившихся из бокового прохода и тут же исчезнувших. Вере, да и всем, кто это наблюдал, подумалось, что это лишь игра теней факелов, тем более, что генерал сделал еще несколько шагов, по дороге пытаясь вытащить застрявший у него в левой половине груди стилет, и лишь потом упал.
– Стоя… – пытался крикнуть один из дозорных, выставленных у входа в туннель со стороны Партизанской, но крик его захлебнулся.
– Именем Республики! – услышала Вера из глубины туннеля знакомый голос теперешнего Начсота.
Очевидно, следователи давно преследовали АСМ, выжидая удобную минуту, чтобы привести вынесенный генералу приговор в исполнение. Во время схватки с партизанами, когда все асмейцы были задействованы в битве, следователи в суматохе боя незаметно вошли на станцию и подкараулили генерала, нанеся ему удар в самый неожиданный момент.
Не успели асмейцы убедиться, что генерал мертв, майор властно прокричал:
– Внимание, воины Армии Спасения Муоса! Генерал Дайнеко мертв – его убили враги Деспотии. Но начатое им дело мы доведем до конца. Я как старший по званию принимаю на себя командование Армией и руководство Деспотией…
– Рот закрой, штабная крыса, – прервал его офицер-спецназовец. – Это ты должен был беречь генерала, и ты не справился с заданием.
– Арестовать капитана, – выхватив свой не обсохший от крови меч, скомандовал майор.
