Еще выше поднято брюшко, два маленьких шажка вперед, и рисса застыла в неудобной позе, на самых цыпочках, опираясь на кончики лапок. Несколько поворотов в стороны — и вдруг воткнутая в дерево иголочка раздвоилась и от нее отошел в сторону и согнулся дугою футляр. Сверло (какое оно тоненькое!) стало медленно погружаться в дерево. А далее несколько минут усиленного труда… Футляр совсем согнулся скобкою, а сверло-яйцеклад почти все погрузилось в дерево и остановилось… Брюшко риссы конвульсивно вздрогнуло, по иголочке-яйцекладу, вонзенному в дерево, прошла едва заметная волна — это маленькое белое яичко отправилось в путь.
Потом брюшко поднимается кверху, вытаскивается иголочка-яйцеклад, футляр, согнутый скобкой, разгибается и закрывает иголочку. Работа закончена. Слегка затрепетали усики, зашевелились крылья, легкий подскок — и рисса взлетела в воздух, навсегда оставив поваленное дерево.
Теперь бы неплохо убедиться, в кого отложено яичко. Осторожно, сначала топором, затем ножом, слой за слоем вскрывается древесина. Показался ход, плотно забитый опилками, а за ним, как раз против того места, где рисса начала погружать свое сверло-яйцеклад, в просторном входе лежит белая личинка дровосека. Ее покой нарушен, она извивается от боли прокола, от яркого света и неожиданной теплоты солнечных лучей. Рисса не ошиблась и умело нашла свою добычу для будущей детки.
Рано утром нас разбудила песня кукушки. Сквозь марлевую стенку полога были видны голубое небо, голубая река и желтые барханы в колючих деревьях, Совсем рядом по песку бегала трясогузка и, помахивая хвостиком, разглядывала незнакомцев.
Мы пришли сюда, к берегу реки Или, вчера вечером с шоссейной дороги. Отсюда должен начаться наш путь по воде. Разве сейчас до завтрака? Скорее раскрывать брезентовые тюки и собирать лодку. Час труда — и перед нами стройная легкая красавица-байдарка.
Едва мы сложили лодку, как стало припекать солнце и всюду пробудилась жизнь. Мимо нас с грозным гудением крыльев стали носиться громадные иссиня-черные пчелы-ксилокопы. Около зацветшей ивы собрался рой всяких диких пчел. Тут же, конечно, нашла себе приют подражательница пчелам, муха-сирфида, или, как ее еще называют, — пчеловидка.
Сейчас бы следовало позавтракать, затем заняться укладкой вещей и первой пробой лодки. Но случается неожиданное. У самого носа лодки на песок упала небольшая серая пчелка и буквально на глазах потонула в песке.
Известны многие жители песчаной пустыни, которые в случае опасности зарываются в сыпучий грунт. Так делает небольшой удавчик: один-два движения — и он мгновенно тонет, оставляя на поверхности едва заметные следы. Не менее легко зарывается ящерица-круглоголовка. Кобылочка-песчаночка в случае опасности делает несколько взмахов длинными задними ногами и, полупогрузившись в песок, становится невидимкой. Но пчелы! Нет, о пчелах я решительно ничего не слышал.
Во всем казалось ясным одно обстоятельство: пчела ни от кого не пряталась, ее никто не преследовал, а просто в песке, видимо, находилось что-то необходимое для нее, быть может, жилище с ячейками, заполненными пыльцой и детками-личинками. Но как же в сухом песке пчелка умудрилась изготовить себе норку, как она умеет ее находить и так ловко пробиваться в свое жилище сквозь материал, столь ненадежный для строительных целей. Может быть, все показалось, и пчелка просто скользнула мимо, в сторону.
Придется залечь около лодки на горячем песке и притаиться.
Как томительно ожидание! Солнце сильнее греет, и песчаный бархан начинает пылать жаром. Белая трясогузка давно скрылась и лишь иногда прилетает посмотреть на наши дела. Замолкли птицы. С реки доносится вялое квакание лягушек. Радуясь теплу, носятся друг за другом ящерицы, прочерчивая по песчаной глади барханов причудливые узоры.
Близ меня на песке уселись крохотные мухи-ктыри. Легкие и верткие, они молниеносно срываются с места, перелетая на короткие расстояния, снова садятся, гоняются друг за другом. Иногда при определенном положении к солнцу на крыльях ктырей вспыхивают два ярко-бордовых огонька-отблеска. Кто знает, может быть, по этим огонькам и замечают друг друга так легко ктыри.
В том месте, где я видал зарывшуюся пчелку, все еще никого нет. Уж не прозевал ли я выход пчелы, наблюдая за ктырями? Но песок внезапно всколыхнулся, показалась голова, грудь, вся серая мохнатая пчелка выскочила наверх и — такая торопливая, хотя бы чуточку задержалась — сейчас же вспорхнула и исчезла. Все это произошло в течение какой-то доли секунды. Сколько времени теперь она будет летать и когда возвратится обратно? Уж не попытаться ли рыть песок.