– Да откуда у обычного преподавателя и ученого недоброжелатели? – усмехнулся Жеан Антонович. – А уж тем более враги. Есть, конечно, какие-то несогласия среди знакомых в коллективе. Все-таки разные люди, и на работе весьма продолжительное время вместе проводим. Но, собственно, как и везде. Ничего выдающегося или отличного от других мест. Разве что кто-нибудь из наиболее ленивых студентов, не вышедших вовремя на сессию. От них иногда можно услышать что-нибудь недоброе. Но ведь это было всегда. Еще в одна тысяча восемьсот двадцатом году, если верить хроникам тех лет, доктор Рене Лаэннек, пришел по вызову к одной из больных. Поскольку дама была знатной, а, стало быть, с весьма внушительным годовым доходом, размеры ее были прямо пропорциональны ее аппетиту и возможностью его удовлетворять. Обилие жировых складок и, простите, вонь, исходящая от них, делала невозможным процесс выслушивания тонов сердца и дыхательных шумов. Лаэннек оказался в весьма щекотливой ситуации, выход из которой ему подсказал стоявший рядом рояль. А вернее, нотная тетрадь, располагавшаяся на пюпитре. Следующий ход Рене был гениален и прост: он свернул тетрадь трубочкой и начал слушать больную через нее. Потом он писал: «Я был поражен той четкостью и ясностью, с которой все стал слышать». За дословность фразы я ручаться не берусь, но к оригиналу она вполне близка. Так был открыт метод аускультации. Лаэннек заказал себе уже деревянную трубку и стал всячески продвигать придуманный им метода осмотра и диагностики в массы. Но признания так и не получил. Коллеги высмеивали его, а студенты, которым он читал лекции, называли его «цилиндроманьяк». Что, собственно, и доказывает постоянство конфликта «преподаватель – студент», наравне с категорий проблем «отцы – дети».
– Заслушаться можно. – Я улыбнулся. – Это довольно интересно и познавательно.
– Приходите осенью на лекции. Будете посещать их в качестве вольного слушателя и погружаться в увлекательный, сложный и чрезвычайно логичный мир физиологии человека. Ведь, если вы знаете механизмы, по которым существует наше тело, для вас практически не останется неразрешимых загадок. Относительно организма человека, разумеется. Такие вот дела, молодой человек.
– Я впечатлен. Вы у себя на базе кафедры проводите какие-нибудь научные исследования?
– Разумеется. Нам же необходимо готовить специалистов.
– А Константин Евгеньевич чем занимался на кафедре?
– Как чем? – удивился Солосин. – Тем же, чем и все остальные: вел семинары у групп, читал лекции потоку.
– Я имею в виду его научную деятельность. – Я посмотрел в упор на Жеана Антоновича.
– С ней все обстоит более сложно для вашего понимания.
– Вы представьте мне их тезисно, пожалуйста. На том уровне, который я смогу понять.
– Хорошо. – Жеан Антонович кивнул, погладив бороду. – В последние десять лет несколько медицинских институтов нашей страны входят в научную группу по изучению так называемой сигма-волны. Первое теоретическое упоминание о ней принадлежит аргентинскому физику Матиасу Перрайну. Это произошло около тридцати лет назад. Собственно, он и дал ей название, когда проводил тест системы в экстремальных условиях аппарата индукции магнитных колебаний Сторожевского. Именно во время пересечения интервала в двести частиц на четвертой скорости прибор выдал в графике векторов излучений новый тип кривой. Поскольку в системе греческой алфавитной записи чисел сигма равна числу двести, именно эта буква и стала обозначением открытия. Сам же Перрайн не обратил на свое открытие должного внимания. На закате своей карьеры и жизни он был целиком и полностью поглощен решением вопроса второго и третьего модуля волновой сетки Сияния. Возможно, он и вернулся бы к изучению сигма волны, но смерть, как говорится, внесла свои коррективы. Так что Перрайн только дал название и описал параметры, при которых нашел сигма-волну. Дальнейшее изучение этого явления началось несколько лет назад. И кем бы вы думали? – Жеан Антонович сделал паузу, глядя на меня.
– Кем?
– Сотрудниками исторического факультета БГПУ. Белорусского государственного педагогического университета, – пояснил Солосин. – Во время работы совместной советско-арабской археологической экспедиции на раскопках на территории Верхнего Египта, в районе Абидоса, был обнаружен ряд ранее неизвестных гробниц. Все захоронения датированы временами правления так называемой Первой династии. На стенах нескольких из подземных гробниц сохранились записи, где было упомянуто применение правящей верхушкой некоего волнового воздействия. Какого именно, более точно объяснить на тот момент не получилось. Информации было крайне мало, и состояла она, в основном, из догадок и предположений. Дальнейший ход эта история получила спустя несколько лет, во время расшифровки глиняных табличек шумерской цивилизации. В них довольно подробно, хоть и иносказательно, описывается применение темными богами некоего оружия, характеристики которого содержатся в допустимых значениях теоретических выкладок Матиаса Перрайна.