В общем, с того раза, который меня так напугал в детстве, прошло уже много лет, и все было нормально. Я и забыл про эту стремную фигню и спокойно жил у тети Эммы. И вот однажды я проснулся ночью от того, что у меня свело ноги. Вернее, даже не свело – как сводит ноги, я прекрасно знаю. Это острая боль, такая, что хочется завыть, и ты, чтобы размять окаменевшую мышцу, вертишься волчком, как бешеный пес, который пытается схватить свой хвост. И, сука, это очень больно! Но в ту ночь все было по-другому. Боли не было. Было только сумасшедшее ощущение того, что кости твои хотят стать длиннее и вместе с ними тянутся мышцы и все такое, и это, блин, было просто невыносимое ощущение. Я лежал и изо всех сил вытягивал ноги, желая, чтобы мне их кто-нибудь вырвал и выкинул на хрен – настолько невозможно было терпеть эту тянучку. Дело было в сентябре, было тепло, и окно было раскрыто. Тетя любила всякие тяжелые плотные шторы, а меня они просто угнетали, и я их все время отодвигал. Так вот, когда наконец-то, наверное, минут через тридцать, тянучка прошла сама собой, в лицо мне ударил свет луны. Она как раз появилась из-за туч. Круглая сволочь. Раньше я никогда особо ее не рассматривал. Ну, в том плане, что все эти звезды и луна меня вообще никак не интересовали. Есть они и есть. А в тот раз, или, вернее, с того раза луна стала меня раздражать. Как только на небе появлялся месяц и начинал расти, превращаясь потом в настоящую луну, мое настроение становилось все хуже и хуже. И в итоге в первый день полнолуния появлялась ненависть ко всему, потому что никто и ничто не могло спасти меня от этой невыносимой тянучки. Но не только она доставала меня каждую тридцатую ночь. Через пару месяцев добавилось еще кое-что. Когда тянучка отпустила меня и я решил, что наконец-то могу забыться сном, острая боль пробила мои зубы. Твою ж мать! Ну, вы знаете, как по ночам болят зубы, так ведь? Я прошлепал на кухню и нашел в ящике коробку с таблетками. Выпил какое-то обезболивающее, которое тетя часто пила. Говорит, что хорошее. А я вам скажу – черта с два оно хорошее! Хрень полная! Ноющая боль временами простреливала так, что отдавало в ухо и в шею. И не проходила. Я вроде не дурак и понимаю, что любая таблетка не сразу действует. Она же должна в желудке раствориться и все такое. Но через полчаса я выпил еще две. И даже проверил срок годности. Первый раз в жизни! До этого мне было вообще насрать на всякое подобное. В конечном счете, часа через два боль ушла. Уж не знаю почему: то ли сама собой, то ли от того, что колесами закинулся. Утром я решил сходить к стоматологу, благо с этим в городе проблем не было: хочешь – к обычному, хочешь – за бабки. Я, естественно, пошел за просто так. Врач посмотрел на мои зубы, даже чем-то там постучал и подергал, и сказал, что почти все в норме, но есть какие-то проблемы с деснами. Я у него спросил, почему может быть такая боль, а этот врач мне такой: надо рентген делать и чего-то еще. Типа, записывайся – и после всего снова ко мне, так как это могут быть и не зубы. А как могут быть не зубы, если они-то как раз и болят?! Но я решил все-таки сделать так, как он мне сказал. А там на этот рентген очередь – мама не горюй! Месяца на три вперед. Ну, я и плюнул тогда на все это дело. Колеса помогают, буду их пить. Раз в месяц, в общем-то, и потерпеть можно.
В общем, настроение мое было сильно подпорчено из этой проклятой луны и всего остального. И Эмма, естественно, не могла не заметить этого. В то время я ей ничего не рассказывал. Она, конечно, спрашивала меня, что со мной и все такое, но я врал, говоря, что все нормально и что ей просто кажется. Не знаю, почему я тогда молчал. Из-за страха, наверное. Хотя, какой, на хрен, страх?! Страх чего? Не знаю, короче. Если бы я признался во всем Эмме с самого начала, возможно, и не случилось бы этой беды с Марго.
Короче, тетя Эмма списала все на половое созревание. Всю мою нестабильность характера и плохое настроение. Сказала, что когда яйца вырастут, то все пройдет. И я сначала на полном серьезе старался убедить себя в том, что она права и что скоро все станет хорошо. Но еще более отчетливо я понимал, что все это тот еще бред и что проблема вовсе не в моем возрасте, а в чем-то другом.
К следующему полнолунию, которое я начал с того месяца отмечать в настенном календаре, я заранее затарился таблетками и нашел у тети в кухонной аптечке какой-то крем, который якобы помогал при мышечной боли и всяких там болях в суставах. Вспоминая сейчас тот раз, я думаю: слава богу, что Эмма в ту ночь уехала к своему знакомому. Надо отдать ей должное: она никогда не приводила своих мужиков к себе домой. Наверное, они ее жарили в гостиницах или еще где. И я ей за это безмерно благодарен.