Так, о чем это я? Почему, собственно, «уже было темно»? Многие не придают никакого значения этой фразе. А она в корне неверна. Нет, не так. В корне неверна, если не адаптировать ее к определенным временным интервалам. Вот, скажем, осень или первая половина зимы. Световой день уменьшается. С каждым днем темнеет все раньше, а, стало быть, по моему глубокому убеждению, необходимо говорить, что темнеет «уже». А если брать такое время года, как сейчас, то, с позиции логики, правильнее будет говорить «еще было темно». Поскольку светлый промежуток наращивает свою длительность не так быстро, как всем бы этого хотелось.
Не знаю, важно ли это все с точки зрения правильности и культурности, или это просто у меня башню переклинило на такую ерунду. Но, честно признаться, меня коробит, когда говорят про все это не так, как я думаю. Все равно что назвать кофе «оно». Сейчас можно. Но ведь это неправильно и совершенно недопустимо.
В салон ударил дальний свет. Интимный полумрак, создаваемый светом экрана телефона и парой зеленых огоньков на приборной панели, был безжалостно разорван. Моя атмосфера расслабленности и комфорта мгновенно испарилась. И меня это взбесило!
Нет, я знал, что улица – это все-таки общественное место и что добиться совершенного отстранения от всех на продолжительное время – задача неосуществимая. Я все это понимал. Но почему именно сейчас, а не десятью минутами позже, когда я уже собрался бы сам уходить?!
Я, с раздражением щурясь, посмотрел через лобовое стекло.
Ну, конечно. Мадам Чистые Колесики. Встала напротив меня. Я молча наблюдал, как блондинка выключила дальний свет. Покопалась в салоне и наконец, выйдя из своей ЧИСТОЙ машины, закрыла ее и ушла в подъезд.
Я допил пиво, сунул пустую бутылку под заднее сиденье. Она тихо звякнула о пару предыдущих. Романтичный вечер на расслабоне был безвозвратно утерян, и мне больше ничего не оставалось, как тоже идти домой. К тому же становилось зябко, воздух начал остывать. Растаявшие за день лужи стало подмораживать.
Я вылез из машины. Лицо тут же начало покалывать иголочками, изо рта вырвалось горячее пивное облачко. Сигнализации у меня никогда не было. Машину я покупал в салоне, новую. Вот что-что, а подержанные авто я никогда не рассматривал. Машина должна быть новой и только моей. Поэтому на сигналку у меня тупо не хватило денег. Последние отдал на страховку. А потом как-то все лень было. Да и кому она нужна?
По-видимому, такой же мысли придерживалась и блондинка.
Короче, закрыл я дверь на замок ключом зажигания и как-то резко повернулся, а в следующую секунду оказался на земле. Вернее, на всем том, что на этой земле лежало с приходом зимы. Опорная нога, оказывается, стояла на льду.
Когда я, кряхтя и охая, поднялся на ноги, видок у меня был тот еще. Куртка, джинсы, ладони… Все мокрое и в грязи.
Что я сделал потом? Наверное, вы уже догадались. Я подошел к этой чистой машине и вытер о ее чистый капот и лобовое стекло свои руки, с удовольствием отмечая, как на ее полированной поверхности остаются ужасные разводы, начинающиеся отпечатками моих пальцев.
Вытерев о машину руки, я удовлетворенно пошел в сторону подъезда. Зачем я это сделал? Наверное, просто из-за накатившей волны злости и раздражения. Молниеносной. Сиюминутной. Со стороны, должно быть, это выглядело донельзя глупо. Но что сделано, то сделано.
На следующий день ехать мне никуда не нужно было. Все-таки есть преимущества в сменном графике, как ни крути. Два через два. Отличный график! Поэтому на улице я первый раз оказался только во второй половине дня. Сигареты закончились, пришлось волей-неволей одеваться и вылезать из дома.
У меня был выбор: идти в магазин, который расположен в подвале дома, или немного прогуляться и дойти до специальной табачной палатки. В плане цен везде было одинаково. Правительство уже давно ввело фиксированную стоимость на табачную продукцию, и продать дороже того, что написано на пачке, было нельзя. В подвале меня поджидал армянин дядя Ашот. В палатке – милая девочка Света. Да и солнце светило так хорошо, по-весеннему. В итоге я сделал выбор в пользу табачной палатки. Тем более путь таким образом пролегал мимо машины. Все-таки надо хоть раз в день посмотреть, проверить ее.
Я завернул за угол дома и…
Охренел.
Капот, багажник и крыша моей машины были усыпаны мусором! Я подбежал к ней, и с капота вспорхнули две вороны. Черт возьми! Они же могли мне всю крышу испортить! Я ходил вокруг машины, не веря своим глазам. По всей видимости, на моей рабочей лошадке покоилось содержимое трех мусорных пакетов. Какие-то тухлые объедки, из-под которых по стеклам и дверям стекали грязные струйки хрен пойми чего. Какие-то налипшие обертки и бумажки. Нагретая солнцем на темной поверхности куча воняла так, что находиться долго возле машины было невозможно.
Табачная палатка отменялась. Я спустился к дяде Ашоту и купил у него вместе с сигаретами пачку резиновых перчаток. Зашел домой, захватил мусорные пакеты и набрал воду в четыре пустые пятилитровые канистры.