Ситуация закончилась без какого-либо разрешения. Пол и босс Дженовезе договорились провести собственное расследование, а пока стороны, непосредственно вовлеченные в дело, проведут отдельную встречу через неделю. Обвиняемый и обвинитель встретятся лицом к лицу - вместе с Нино, Роем и отцом Реги.
"Мы держим "Мерседес" Мэтти, пока все не закончится", - добавил Нино.
Через несколько дней Нино рассказал Доминику, что услышал от Роя несколько "интересных историй".
"У Роя много причин рассказывать истории. Он рассказывал вам ту, что о нем и всех барменшах в "Близнецах"?"
Нино все еще не понимал, какую паранойю вызывают его туманные и зловещие комментарии. "Не знаю, как насчет барменш, но как насчет места под названием "Спартак"? Не знаю, Дом, не знаю, как все сложится, но на этот раз ты действительно облажался".
"Меня подставили", - начал говорить себе Доминик, выполняя некоторые поручения Нино на "Мерседесе" модели Rega и осматривая пейзаж в поисках признаков жизни и смерти под воздействием слишком большого количества кокаина и алкоголя.
Затем, в клубе "Ветераны и друзья", Нино пошутил, и эта шутка, словно минометный снаряд, угодила в перегретый мозг его племянника. Когда Доминик вошел в клуб, один из любителей покурить сказал Нино, что он удивлен, увидев Доминика третий день подряд, но очень рад, что он вернулся на свое место.
"Да, да, - сказал Нино, - Лесси вернулся домой. Почему бы нам не погладить его?"
Это замечание заставило Доминика сказать себе, что все эти годы он был именно таким - беспородным псом Сантамарии-Гаджи-Монтильо, приносящим Нино свои тапочки.
15 декабря, за день до второй встречи, Доминик сказал Баззи: "Я чувствую, что покончил с этой жизнью. Я просто не могу больше с этим справляться. Я чувствую себя как собака на помойке. Если я останусь здесь, то сойду с ума, или меня высекут, или все закончится тем же дерьмом".
"Полегче, ладно?"
На следующий день, обкурившись, он убедился, что если и поедет куда-нибудь на машине с Нино и Роем, то только на свалку на Фаунтин-авеню. Он позвонил Нино и сказал, что сначала у него есть дела и он сам доберется до свалки.
В ту ночь он сидел в своей квартире в бункере и размышлял , что делать. В детстве он жил с матерью и отцом на первом этаже, в юности - с матерью на втором, в зрелом возрасте - с женой и детьми на последнем. Чем больше ступенек он преодолевал, тем хуже становилось положение дел. Единственным логичным решением было уехать - не только из бункера, но и из Бруклина.
Когда час встречи наступил и прошел, он принял решение. В общих чертах он держал Дениз в курсе ситуации с Регой, и сейчас он сказал ей: "Мэтти и его отец говорят так много лжи; похоже, если они говорят достаточно, то некоторые из них прилипают. Если я не умер сейчас, то умру обязательно. С меня хватит. Поехали в Калифорнию".
Дениз, находившаяся на четвертом месяце беременности, не возражала. Она устала отвечать на гневные телефонные звонки Нино по поводу Доминика, устала от того, что ее муж так часто уезжает, гоняясь за своими "делами". Когда-то они уже начинали в Калифорнии заново, и у них могло бы получиться, если бы бруклинский блюз-бэнд Доминика не сорвался, если бы его мать не заболела и если бы не был снят "Крестный отец". До этого Калифорния была всем, чего они хотели, - сказочной жизнью, и поэтому она была счастлива снова стремиться к ней.
Дениз начала собирать чемоданы. Доминик подошел к ловушке в спальне своей дочери Камари, пересчитал наличные - пятнадцать сотен долларов - и взял оружие, в том числе автомат, который ему подарил Педро Родригес. Затем он разбудил шестилетнюю Камари и сказал, что они отправляются в путешествие в Калифорнию.
"А как же завтрашняя школа?"
"В Калифорнии хорошие школы, дорогая".
После того как она полностью проснулась, Камари заволновалась и не могла дождаться отъезда. "Мы отправляемся в путешествие!" - сказала она двухлетнему Доминику-младшему.
Доминик и Дениз усадили детей в "Мерседес" Рега; машина стоила тридцать тысяч долларов - сумма, в краже которой его обвинили, а теперь еще и плата за усугубление ситуации. Как и в 1971 году, когда они поженились, они отправились в Калифорнию и пустились наутек, полагая, что все плохое осталось позади в Бруклине. На этот раз навсегда.
Во всяком случае, они на это надеялись. Но, как показало время, последние несколько месяцев нарастающей депрессии, тревоги и паранойи вывели мальчика из Бруклина, а не Бруклин из мальчика. Однажды он проберется обратно и, сначала против своей воли, а потом и от всей души, примкнет к новой команде и начнет забивать гвозди в гробы всех хороших парней, включая настоящих и почетных дядюшек. Что происходит, то происходит; что поднимается, то опускается.
III
.
ПОГОНЯ
ГЛАВА 17.
Пародия на правосудие
