Двери в читальный зал с сильным треском вылетели из проёма, разбрасывая во все стороны завал из столов и стульев. Пролетев через ползала они с грохотом упали, разбившись в дребезги. Тчи, что уже был у самого выхода из туннеля, напрягся всем телом и замер. И вот, в зал с важным видом, перекинув через плечо бездыханное тело последнего из галатеев, вошёл Чуви в сопровождении своей свиты.
Дэвид внимательно прислушивался к указаниям Сплина, находившего притаившихся галатеев за секунду до их атаки. Как только он получал нужную информацию, он спокойно, не оборачиваясь, лишь иногда чуть приподнимая руки, направлял к целям тросы с лезвиями, безжалостно вырывая нервные сплетения. Находить их было сложно, но, в конце концов, он приспособился, пусть делал это дольше и небрежней Чуви. Старший мусорщик, в свою очередь, стремительно шёл к своей цели, уничтожая одного галатея за другим, убирая барьер за барьером. Дэвид подумал, что даже без помощи Сплина Чуви запросто справился бы с врагами. Просто более грубо.
Чуви свернул налево, и они оказались в широком, хорошо освещённом коридоре. В нём находилось больше десятка галатеев. Увидев врага, они выпустили в них множество кристаллических и металлических шипов, но это не остановило Чуви. Он небрежно бросил Сплину:
— Дружище, подсоби, но одного оставь на мою совесть!
Сплин, зная об этой опасности, остановился, не доходя до коридора, и поднял руки. Тени выросли и заполнили собою весь коридор. Раздался неприятный звук сдавленной плоти. Галатеи были поглощены прожорливой тьмой, издав лишь приглушённые хрипы. Сплин опустил руки, и тьма ушла, однако Дэвид знал, что тени всегда приходили в движение, стоило пуститься в путь их мрачному сутулившемуся хозяину.
Сплин сдержал слово и оставил в живых одного галатея. Решение было приятно быстро, так как Чуви не оставил чудовищу, лишенного всякого чувства самосохранения, иного выхода. Галатей ощетинился в мгновение выросшими шипами, напружинился всем своим телом и набросился на мусорщика. Чуви небрежно уклонился от лобовой атаки, нанёс чудовищу быстрый колющий удар, вырвал сферу с нервами и раздавил её. Галатей обмяк, а мусорщик схватил и перекинул его тело через плечо.
— Что-то они стали действовать слишком грубо и прямолинейно, — заметил Дэвид.
— Ну, так это потому что, что Исикава готовит нам ловушку, и он отлично понимает, что теперь галатеи для нас лишь временная задержка, — весело протянул Чуви, закуривая очередную сигарету. — Поэтому ушки на макушки и смотреть по сторонам!
Пройдя ещё с несколько метров, они повернули направо и подошли к огромной двухстворчатой двери. Чуви мрачно усмехнулся и коротким ударом правой руки, отправил дверь в полёт. Та, пролетев через пол зала, с грохотом упала и развалилась на куски. Чуви поправил труп на плече и уверено вошёл в Читальный зал. Сплин и Дэвид вошли следом. Шепард остановился в проёме и внимательно осмотрелся по сторонам.
Высокий четырёхуровневый прямоугольный зал, величественный и вычурный, был разгромлен. Ранее сдвинутые столы и техника были перевёрнуты верх ногами или полностью разрушены. Часть книжных шкафов также валялись на полу, а их содержимое вывалилось наружу, словно внутренности воина, погибшего из-за вспоротого живота. Пол был в подпалинах, местами расплавлен и главное — изрыт длинными извилистыми бороздами и усеян ритмично выстроенными выбоинами. Дэвид увидел, что свежие шрамы вели к тому, что их оставили. Ближе к концу зала, лежали два повреждённых контейнера, один из которых был на половину расплавлен. Ещё один находился в конце зала, на втором ярусе. Третий контейнер впечатался в тяжёлую дверь. Его крышка, покорёженная и измятая, лежала недалеко от мусорщиков.
А затем Дэвид увидел самого Исикаву. Он сидел в конце зала на парящей платформе в окружении голографических экранов, возле большого дугообразного стола, скрестив ноги под себя.
Хатиманец был невысок, но очень крепко сложен. Его тренированное и гибкое тело обтягивала чёрная броня с синим отливом. Казалась, будто она была скроена из тонкой и эластичной кожи: живой, дышащей и пульсирующей. Будто в доказательство этому, Дэвид увидел на броне подобие тёмно-жёлтых вен, образующих сложный витиеватый узор. Также на броне располагались, в одинаковом порядке, небольшие выемки — светло-жёлтые мембраны. Не менее заинтересовало Дэвида и лицо Исикавы. Его верхнюю половину и уши скрывали широкие выпуклые тёмно-синие очки, через середину которых проходила тонкая горизонтальная алая линия. Нижняя часть лица ничем не скрывалась: смуглая кожа и крепко сжатые обветренные губы. Уголки рта навсегда замерли в обратно изогнутых морщинках пессимизма. Макушка Исикавы, увенчанная коротко стрижеными, слегка вьющимися, огненно-рыжими волосами, также была ничем не прикрыта. Масамунэ всем своим видом выражал спокойствие и сосредоточенность. Будто он встречал не врагов, а нежданных, но совершено необременительных гостей.
