— Был огромный риск провала, — спокойно ответил Исикава, не обращая внимания на когтистую руку мусорщика, что почти его коснулась. — Подобные галатеи слишком хрупки, а после запуска, они функционируют совсем недолго. Годятся лишь для скрытой атаки. Но даже в этом случае мне нужно было подгадать подходящий момент. Настоящая удача. К тому же, я использовал собственные нервные клетки для модификации этих галатеев, а я предпочитаю не разбрасываться такими ценными ресурсами, имея в запасе более простые и доступные средства. Ну а что же до КР, то неужели вам невдомёк, что порой минимализм куда эффективней максимализма?
Чуви резко повернул голову вперёд, чтобы успеть увидеть, как Исикава достал из поясного кармана крохотную вещь в форме монеты и бережно приложил её ко лбу Чуви.
— Сладких снов, мистер Чуви, — спокойно произнёс Исикава, отпуская руку, но мусорщик уже не слышал Масамунэ, так как его сознание словно провалилось в бездну, пожирающую свет и выплёвывающую тьму.
Тот, кого называли Первым, очнулся от обжигающей боли. Его глаза, если это можно было назвать глазами, открылись, и он увидел чарующее и ужасающее зрелище. Небо вечной серо-чёрной мглы его темницы было затянуто красным сумраком и усеяно миллиардом алмазов. Мерцающие крупицы пульсирующего света медленно опускались вниз, жаля ему кожу. Его эфемерное, ничем не обозримое тело пронзала тупая боль. В его иллюзорных ушах звенело, но постепенно помехи уступали место более осмысленным звукам. Крики нестерпимой боли, мольба о спасении, жадное чавканье, звуки многочисленных драк и разрываемой плоти и чей-то призыв. Его кто-то призывал?
Первый перевернулся и попытался встать, но почти сразу поскользнулся и упал лицом в тёплую липкую жидкость. Она попала в его незримый рот, и он почувствовал привкус железа. Кровь! Лишь теперь Первый осознал, что он всё это время лежал в крови, полностью ею пропитавшись. Но не это его испугало, а то, что её — крови, было много. Обычно она была скована под толстым слоем синеватого, испускавшего лёгкое свечение, льда, но тот стал намного тоньше и потрескался.
«Что же произошло, пока я был в небытие?» — взволновано подумал Первый, приподнявшись на руках и выплёвывая кровь. Голос, что его призывал, стал ближе и сильнее. Грубый, вызывающий голос Третьего:
— Первый! Первый!! Где ты? Куда тебя унесло, чёрт всех дери!
— Я здесь! — хрипло выдавил из себя Первый. Он, наконец, поднялся и осмотрелся.
Безномерные, что обычно или стояли, замерев, или ходили кругами, бормоча себе под нос бессмыслицу, словно сошли с ума, больше обычного. Одни катались в крови, крича и заламывая руки и ноги. Другие пытались содрать с себя кожу, которой и не было в принципе — чёрная плотная дымка в форме человека. Другие дрались друг с другом, а третьи, не теряя времени, пожирали то, из-за чего сцепились вторые — ошмётков серой бесформенной массы. Первый почти сразу понял, что это были остатки галатеев. Значит, операция началась без него и кто-то его заменил. И скорей Второй, так как наличие в темнице тел галатеев говорил о том, что были открыты шлюзы второго уровня. Первый не знал сколько он был в небытие, но почти сразу понял, что за это время что-то пошло не так. Были открыты третьи шлюзы, а если они открыты то или ситуация оказалась куда хуже, чем они считали изначально, или они открылись самопроизвольно, что было ещё более худшим вариантом. Первый почти был уверен, что произошло второе. А ещё свет! Он всё сильнее и сильнее заполнял собою пространство, обжигая всё и сразу. Первый знал, что Третий в порядке, но что со Вторым не мог знать и главное: он понятия не имел, где именно находиться.
Темница всегда казалась им бескрайней, имея лишь осмысленный центр, но Первый нигде не видел ориентира. Это его ещё сильнее встревожило, и в этот момент в нём проснулось ненавидимое им чувство отчаяния.
Безномерные, со спины Первого, вдруг замерли и замолчали, а затем, выкрикивая всякую несуразицу, разбежались кто куда. Первый резко обернулся и вгляделся в алую тьму. Из пустоты появились очертание могучей высокой фигуры. Как и всё в этом мире, она была призрачной дымкой принявшее форму человека, но было в нём и нечто особенное, как и в образе самого Первого. Тот, кто стоял напротив него, тяжело дыша, имел один единственный, но вполне человеческий глаз. Синее око напряжённо, но осознано вглядывалась в алые глаза Первого.
— Вот ты где, Первый! — прогремел Третий, — Я испугался, что не смогу тебя найти.
— Сколько я был в небытие? — лениво спросил Первый, внимательно всматриваясь в напарника. — И что вообще произошло? Кстати, твоё плечо пожирает пламя.
