Муссолини приказал наказывать любого бойца, уличенного в связях с черной женщиной, и прекратить все разговоры об освободительной миссии. Эфиопия – не более чем колониальное пространство, а вовсе не страна, пусть даже отсталая и рабовладельческая. Офицерам было приказано строго воспрепятствовать распространению в войсках «чернокожей порнографии» – многочисленных фотокарточек и рисунков с негритянками. Увы, итальянское командование эту кампанию проиграло.
Между тем весной 1936 года в эфиопской столице нарастала анархия. Павший духом император еще раз попытался найти поддержку во французском и английском посольствах, но, как и прежде, – безуспешно. Заполонившие город воины разбитой армии смешались с местным населением и то требовали вести их в бой, то принимались грабить соплеменников. Дурной пример заразителен, и вскоре войска гарнизона с удовольствием приняли участие в мародерстве и грабежах. После того как совещание с сохранившими верность расами не привело ни к чему конкретному, а известия о быстро приближающихся войсках Бадольо достигли дворца, Хайле Селассие принял решение покинуть страну. Он улетел на одном из уцелевших самолетов эфиопских ВВС – за штурвалом императорского самолета сидел Михаил Бабичефф, командующий воздушным флотом Эфиопии. Итальянцы, в принципе, имевшие возможность воспрепятствовать этому перелету, все-таки позволили императору бежать: Муссолини не хотел создавать мученика и помнил добрые отношения, сложившиеся когда-то между ним и наследным принцем Эфиопии.
В начале мая войска маршала Бадольо вошли в Аддис-Абебу. Забавно, что итальянцев немного опередили колониальные части, первыми оказавшиеся в пригороде эфиопской столицы. Об этом, разумеется, не распространялись – несмотря на сильный дождь, маршал Бадольо устроил себе настоящий триумф: как и задумывалось, конным въехав в город в сопровождении своих офицеров. Многие горожане искренне приветствовали итальянцев, справедливо надеясь, что новые власти прекратят все еще продолжавшиеся вспышки грабежей и погромов. Добравшись до разграбленного здания итальянского посольства, Бадольо дождался поднятия национального флага и воскликнул: «Мы сделали это! Мы победили!» Вечером того же дня долгожданная новость о взятии вражеской столицы достигла Италии, улицы которой заполнились ликующими жителями. Знакомые, повстречавшись на улице, первым делом торжествующе спрашивали друг друга: «Чья теперь Абиссиния?» и дружно отвечали – «Наша!» Это стало характерной приметой тех месяцев.
Муссолини тоже торжествовал, да так, как никогда еще в своей карьере государственного деятеля. Сбылась его заветная мечта – организовать, провести и выиграть настоящую большую войну. И Италия справилась сама, одна выстояв против всего мира!
Об этом дуче объявил 9 мая 1936 года. Выступая в Риме перед огромной толпой, Муссолини провозгласил о создании империи. Сотни тысяч римлян, внимавших каждому слову Муссолини, неистово рукоплескали – это был день их общей победы. Дуче напомнил согражданам о причинах и целях закончившегося похода:
