Как только они уселись, слуга Хэла налил им мадеры и вышел.
– Я привез вам письма от мистера Битти и от вашего сына Гая, – сообщил капитан Андерсон и достал из внутреннего кармана плаща упакованный в парусину пакет.
Хэл отложил его в сторону, чтобы вскрыть и прочитать позже.
– Как там Гай?
Вопрос был задан небрежным тоном, потому что Хэл спешил перейти к более насущным делам, но ответ Андерсона ошеломил его.
– Он пребывал в добром здравии, когда я видел его в последний раз, но, насколько я понял, он собирался в ближайшее время жениться.
– Ох, о чем вы? Ему же всего семнадцать! – Хэл нахмурился. – И я ничего об этом не знаю. Должно быть, вы ошиблись, сэр.
– Уверяю вас, никакой ошибки, сэр.
Андерсон покраснел сильнее обычного и неловко поерзал в кресле.
– И кто эта женщина? – требовательно спросил Хэл. – Конечно, в Бомбее множество прекрасных юных леди!
Хэл от возбуждения вскочил и стал расхаживать по каюте, раздосадованный недостатком места в крошечном помещении, которое стало еще теснее после расстановки прекрасной мебели с дау аль-Малика.
– Мне сказали, что это мистрис Кэролайн Битти.
Эдвард Андерсон вытащил из кармана яркий платок и промокнул лицо, покрывшееся потом от смущения, и лишь после этого продолжил:
– Насколько я понял, в этом браке возникла настоятельная необходимость. То есть венчание назначили на следующий день после того, как я вышел из Бомбея. Так что ваш сын, безусловно, уже женат сейчас.
Хэл резко остановился, когда до него начала доходить неприятная правда.
– Том… – вслух произнес он.
– Нет, сэр Генри, вы меня не поняли. Гай, а не Том.
– Простите, я просто думал вслух, – извинился Хэл.
Потрясение отвлекло его от других дел, но Андерсон вернул его обратно следующими словами:
– Мистер Фишер также сообщил мне воистину ужасающую новость, что ваш младший сын попал в руки врагов. Я вам искренне сочувствую, сэр Генри.
– Спасибо, капитан Андерсон. Я очень надеюсь на вашу помощь в спасении моего сына.
– Мой корабль и моя команда полностью в вашем распоряжении. Тут и говорить не о чем.
– Тогда давайте изучим наше положение…
У Хэла имелось несколько недель на разработку планов нападения на Флор-де-ла-Мар, и теперь он подробно изложил их Андерсону. Остаток дня они провели взаперти в капитанской каюте «Серафима», обсуждая каждую деталь кампании, от системы сигналов флагами и фонарями, которыми следовало пользоваться кораблям и тем, кто сойдет на берег, до расположения моряков, которые станут участвовать в нападении, и других отрядов с разными заданиями.
Потом они еще час провели над подготовленной Хэлом картой. Солнце уже садилось, когда Андерсон наконец собрался вернуться на «Йоркширец».
– Крепко помните, что я вам говорил, капитан Андерсон. Аль-Ауф уже несколько лет укрепляется в этом форте. Все это время арабские торговцы со всего океана слетаются к его острову, как мухи к навозной куче. Они привозят с собой огромные деньги, чтобы покупать рабов и краденые товары. Те трофеи, что я успел захватить до вашего прибытия, покажутся сущей ерундой в сравнении с этим. Я уверен, на Флор-де-ла-Мар мы найдем сокровища, которые перевесят даже то, что привозили из своих походов Дрейк или Хокинс.
Голубые глаза Андерсона блеснули, а Хэл продолжил, чтобы еще более воодушевить капитана:
– Вы можете получить рыцарское звание за свое участие в этом рискованном предприятии, и я использую все свое внимание в нашей достопочтенной компании, чтобы это произошло. А с вашей долей добычи вы сможете позволить себе купить хорошее поместье. После этого вам не придется снова выходить в море.
Они пожали друг другу руки.
– До завтра! – Красное лицо Андерсона расплылось в широкой улыбке, и пожатие его огромной лапы было искренним и теплым.
– Предупредите своих людей, что в крепости – мой сын, – напомнил Хэл. – В пылу сражения они не должны ошибиться.
Хэл отдал приказ вернуть «Серафим» в бухту, чтобы продолжить осаду острова, а сам ушел в свою каюту. Там он поспешил разрезать нитки на парусиновом пакете с письмами, привезенными Андерсоном из Бомбея.
Он сразу узнал тонкий, по-паучьему витиеватый почерк Гая на одном из листов и отложил его в сторону, чтобы прочесть позже. Развернув письмо Битти, начал читать его, хмурясь.
