— Слушай дальше. — Нагнал тумана Калашников. — Всерьёз опасаясь за свою жизнь, мы рванули к ближайшему укрытию, а именно к ЧАЭС. Ибо коллекторы рядом со стадионом оказались залитыми цементом. Фанатики основательно подготовились как следует держать оборону. Подвалы побольше наглухо закрыли кирпичной кладкой, где могли — двери заварили. Этот странный факт приметил Петренко ещё по дороге к стадиону. Фанатики славно потрудились, стараясь оставить незваных гостей без защиты. То и дело по городу мы натыкались на растяжки, хотя ни одного бойца в поле зрения не попадалось.
В районе станции радиационный фон заметно вырос, но деваться было некуда. До Выброса оставались считанные минуты. Уши характерно заложило противным свистом. Небо над головой из синего превратилось в серо-багровое. Набрякшие, низкие облака, казалось, вот-вот обрушатся на голову. Панический страх… Даже не так… абсолютный, животный ужас гнал меня, куда глаза глядят. Я метался, как загнанный зверь, не разбирая дороги, впадая в какой-то ажиатированный ступор. А это в Зоне — мгновенная смерть. Спасибо Петренко, что вовремя врезал мне по щеке, не давая погрязнуть в пучине паники. "Приди в сознание!" — донеслось до меня сквозь раскаты грома. Он сильно дернул меня за руку, потянув на себя и со всей дури отвесил звонкую оплеуху. Щека мгновенно загорелась огнём, возвращая мне некоторую ясность мысли. А потом мы бежали, из последних сил, надеясь отыскать заветный люк, ведущий в подземные тоннели станции. Даже страх перед «фанатиками», затаившимися внутри был не в пример слабее ужаса — умереть в страшных муках, плавясь заживо и превращаясь зомби.
— Хорошо, что меня там не было, — нетерпеливо сглотнул Филонов, отхлёбывая остывший кофе.
— Мысленно я приготовился к смерти, но Воронин, уже в полубреду, все же отыскал вход в подвалы. Забурившись внутрь и надёжно задраив крышку, мы как переспелый виноград посыпались на пол с невысокой лестницы и ползком поспешили вниз, к следующему, внутреннему люку, пытаясь забраться как можно глубже, спасаясь от отголосков гремевшего вовсю Выброса. От давящей, всепоглощающей боли в висках я потерял сознание. Попеременно отрубаясь и снова приходя в себя, в свете тусклых ламп я видел корчащихся на бетонном полу членов группы. Ученого бурно рвало, Петренко свернулся калачиком в углу, подтянув колени поближе к подбородку. Воронин привалился к лестнице и немигающим взором смотрел в никуда. Из носа генерала тонкой струйкой сочилась кровь. Ещё пара сотрясающих ударов стихии, и я окончательно отрубился. Первым в сознание пришёл Петренко и поспешил разбудить нас с генералом. Учёный, иссини-серый, жадно глотал воду из фляги, попутно утирая рвоту со своего новёхонького комбеза. «Долговцы», устроившись в дальнем углу, кололи друг другу какие-то стимуляторы. Ребята Беса, раскрасневшиеся от накатившей вдруг духоты, о чём-то переговаривались с «вольными». Но слов я не разобрал — в уши как будто набили вату. Подавив рвотный позыв, я перевернулся со спины на бок и полежал так ещё немного, обождав, пока окружающая реальность не перестала вращаться со страшной силой. Пытаясь подняться на ноги, я потерпел неудачу. И, кое-как усевшись, потянулся к рюкзаку за флягой лимонного энергетика.
— Едрить твою в корень… Ну и молотилка, — вяло выругался Стэн и ползком перебазировался поближе к Калашникову, зажимая обильно кровоточащий нос. — Наплескаешь мне своей гадости? — Он почти с надеждой заглянул в его флягу, и Калаш не смог отказать страждущему.
— Ты что, впервые под Выбросом? — С нескрываемым удивлением спросил Петренко, протягивая Воронину «Ибупрофен». — Только новичка нам в группе не хватало.
— Так близко к ЧАЭС — впервые, — прохрипел сталкер и залпом осушил складной стаканчик. Скривив лицо от аскомы, он выдохнул и занюхал грязным рукавом, будто пил чистейший спирт, а не лимонную газировку. — Ну и дрянь. Как вы это хлебаете?
— Лучше химоза, чем рвота, — покачал головой Калаш, потягивая мелкими глотками энергетик из фляги.
Утерев рукавом кровавые сопли, Стэн блаженно закрыл глаза и привалился к холодной опоре лестницы.
— Надо бы двигаться, пока третья волна не накрыла. — Прошептал Петренко. — Отсиживаться тут дальше опасно. Выброс вблизи станции ощущается куда мощнее, чем где-либо в Зоне. Первая — ударная волна — прошла. Радиоактивный всплеск в самом разгаре… На очереди пси-шторм. Если не забуримся глубже, можем и не пережить эту вакханалию.
— Минут десять у нас есть. Пока трясёт, по лестнице шагать опасно. — Бледный Воронин попытался вытащить из «разгрузки» КПК, но быстро бросил эту затею, махнув рукой. — Слишком сильная вибрация. Все поставили ПДА в режим «вне сети»? Звук вырубили?
— Да, ладно, генерал. Что вы с нами, как с зеленью? — Прогудел высокий, бородатый сталкер в костюме «вольных».
— Отлично, — кивнул Воронин и попытался подняться на ноги. Дрожь земной тверди постепенно сходила на «нет». Убежище ещё слегка покачивало, но толчки аномальной энергии стали заметно слабее.
