Я лишь восхищённо выдохнул, но пыла нестись вперёд во мне поубавилось. Передо мной отчётливо маячил новый бронекостюм, а в сумме с моими скромными сбережениями — ещё и новенькая, в заводской смазке, штурмовая винтовка…
Таким образом, за час мы стали богаче ещё на три «Медузы», один «Выверт», два «Каменных цветка», три «Крови камня» и (о, удача) на один приличный «Хлопок».
Мут объяснил мне, что это относительно новый и слабо изученный артефакт, за который Бармен может отсчитать аж десять тысяч деревянных, что для него в принципе, говорят, вовсе не свойственно.
Выбравшись из поля потенциальной опасности, Мут перестал петлять, как заяц, и пошёл по относительной прямой, направляясь к комплексу НИИ «Агропром». Я уже совсем было расслабился, как мой слух растревожил странный, надсадный гул, похожий на шум лопастей вертолёта.
— Ложись, — крикнул Мут, — и потянул меня на землю, — вертушка! Отползай за мной, ближе к деревьям!
Я грохнулся в пыльную траву Зоны и пополз вслед за напарником — ощущение, скажу Вам, не из приятных. Но это ничто в сравнении с опасностью быть подстреленным из крупнокалиберного пулемёта.
Оказавшись под деревьями, мы выпрямились и рысцой поскакали к ржавому, заросшему травой люку. Вслед послышался треск очереди, и голос со слабым украинским акцентом, всерьёз усиленный динамиком сказал:
— Стоять, огонь ведётся на поражение! Нарушители в Зоне карантина!
И тут же за ним другой, чуть более хриплый и взрослый:
— Уйдут, Грабовенко! Уйдут! А ну-ка, шугнём их!
— Отставить, — снова прозвучал первый голос, очевидно, принадлежащий командиру машины. — Они уходят в тоннель. Ребята на том конце их подцепят.
***
Спустившись по скобам под землю, я долго не мог сфокусировать взгляд. После светлого, относительно погожего дня темнота подземелья действовала угнетающе. Сердце колотилось в районе горла, лёгкие с непривычки разрывало, адреналин в крови бурлил, и от этого казалось, что барабанные перепонки пульсируют в такт ударам сердца.
— Ну всё… сюда они не пойдут… — Мут закашлялся и сплюнул на грязный пол. — Вояки опасаются лезть под землю.
Я нахмурился — что-то тут не вязалось:
— Ты же сам слышал, как лётчик что-то говорил о военных на том конце?
Мут вымученно улыбнулся:
— Если повезёт, проскользнём незамеченными: имеется и другой выход. Не буду вдаваться в подробности, но бандосы с вояками изрядно тут покуролесили за НИИ. Плита, перекрывающая люк, была взорвана и дала трещину. Ну, вольные сталкеры, как водится, что-то подковырнули, где-то копнули и появился «Тайный» проход (прям вот так, с большой буквы) на свет Зоны. Надеюсь, что вояки не успели его обнаружить. Иначе, нам светит звезда. И совсем не та, что в небе…
— Ну, что нам остаётся? Придётся доверить тебе мою хрупкую тушку, — рассмеялся я. — Смотри не потеряй.
— Нет уж, друг мой. Сохранность вышеупомянутой тушки целиком и полностью на твоей совести. Как говорится, бережёного — Бог бережёт… Я однажды протерял целую пачку галет, из натовского, между прочим, сухпайка! Сотню деревянных за него отвалил. А твоя тушка не представляет для меня такой ценности, как, например, те галеты. Так что, ничего не обещаю. — Осклабился Мут и шагнул в полумрак тоннеля. Дойдя до поворота он приостановился и аккуратно высунулся за угол:
— Как я и думал, никого. Бандюков вояки выбили — хоть какая-то от них польза.
Я осторожно приблизился к лестнице, ведущей в захламлённое, тёмное помещение. По стенам змеились загогулины отопительных труб в лохмотьях древнего утеплителя. Темноту нарушал лишь свет налобного фонаря, но и его было достаточно, чтобы понять простую истину — помещением давно никто не пользовался. Ровный слой пыли на полу. От угла до угла — нагромождения ящиков, наподобие баррикады. Где-то слева пощёлкивают слабые разряды «Электры».
— Я пойду проверю, нет ли поблизости артов, а ты пока прочеши ящики на предмет чего-нибудь полезного, — и Мут свернул за мощную колонну.
Я задумался:
— Чего, например?
— Оружие, боеприпасы, тушняк, арты, если уж ну очень повезёт — бери все мало-мальски полезное. Коли военные здесь паслись, должно хоть что-то остаться.
Я послушно залез в ближний ящик и выудил оттуда ржавую консервную банку.
— Отличный улов, — приободрил меня Мут. — Только в следующий раз выбери ту, что с мясом, а не с окурками.
— Вы, товарищ, не отвлекайтесь, — насупился я. — Собирайте свои артефакты, а мне более по душе «бычки» — от них «220-ть» в лоб не получишь, как ни крути…
После планового обмена любезностями, мы приступили к делу. Мут обкидал болтами лесенку, ведущую в боковой тоннель, а я стоял и впитывал информацию, попутно совершая акт вандализма над не в меру упрямым, неказистого вида ящиком.
Болт, ещё болт — вспышки не последовало, и Мут поднялся по ступенькам в узкий, змеящийся разрядами коридор.
— Ага, там две Электры притаились… — задумчиво прошептал он. — А на том конце, кажется, что-то светится… Думаю, это арт.
Я приблизился к напарнику и наблюдал, как он взвешивает в ладони горсть железного лома.
«Не может решиться…» — подумал я.
