— Ну, это если верить теории Монолита. — Поднял Мут вверх указательный палец. — Никто ещё документально его существования не доказал. Бродят всякие легенды, что были смельчаки, которым везло на него взглянуть, но из центра Зоны возвращались единицы, и никто больше не жаждет туда вернуться, уж поверь… А насчёт твоих ощущений — это ещё одно проявление Зоны. Она как бы присматривается, пришёптывается к тебе. Настраивает твой организм на особые частоты. У всех по-разному бывает. Вон, Вик рассказывал, что первую свою неделю в Зоне пропил он беспробудно. Повезло с проводниками — не обокрали, не бросили, а оставили отсыпаться в схроне. Понимали, видать, какая ломка у парня. А ведь было ему тогда девятнадцать с чем-то лет. Теперь он, напиваясь, рассказывает как по «синьке» Зона его «звала». Мол, глаза закрывает и слышит, как будто девичий голос поёт ему песню из детства, убаюкивает, успокаивает. И он дремлет, и ему хорошо, а как откроет глаза, видит перед собой отвратительную тварь, которая тянет к нему свои клешни, и при этом продолжат петь… И каждый его рассказ заканчивается одним и тем же философским измышлением: «Это при частом употреблении синька — зло, а ситуативно — лекарство».
Я усмехнулся, а Мут продолжил:
— Придём в Бар, отоспишься там, отдохнёшь, полечим тебя. А неделя пройдёт — привыкнешь. Хуже для новичка, когда у него всё глухо. Это значит, что не наделила его природа чутьём и интуицией. А вот без них в Зоне вообще никак…
Очевидно, на этой ноте философский запал у Мута иссяк, и всю дорогу до «Железки» мы просто промолчали. По пути нам попались лишь пара слабых аномалий да несколько слепых псов, которые притаились в кустах у тропинки.
Пальнув в их сторону, Мут жестом оповестил о смене маршрута и до ведущий в железнодорожное депо узкоколейки, мы прошли вдоль чахлых кустов. Там я подобрал свой первый арт — «Выверт», и тут же убрал его в индивидуальный контейнер.
Мут, походя, срезал пару хвостов со слепышей, объясняя это тем, что образцы постоянно требуются учёным, но сами они с аномальной фауной связываться боятся. Я только пожал плечами — собаки до сих пор не казались мне шибко страшными, хотя, неясная тень предчувствия уже закралась в душу. Больше всего пугало то, что предчувствия редко меня обманывали…
Не далее, чем через час мы выбрались к Депо, обогнув Свалку заброшенной техники по широкой дуге. Мут трижды постучал в ворота, потом помедлил и вполголоса сказал:
— Ну же, Точа, открывайте. Свои… Там ещё тройка слепышей за нами увязалась, а палить ну просто о-о-очень не хочется. По дороге к "долговцам" засели бандиты — услышат выстрелы, и всем нам несдобровать.
Ворота скрипнули и на улицу высунулась веснушчатая физиономия:
— Ох, Мут, вползайте быстрей, химеру вам в дышло… Совсем очумели — принесли какую-то шнягу на хвосте, а разгребать опять нам.
— И я рад тебя видеть, — расплылся в улыбке Мут.
Я кратко кивнул, с усилием просочиваясь в прогал между створками. Мут последовал за мной, а конопатый Точа поспешил намотать на ручки ворот цепь, толщиной, по моим ощущениям, не уступающую якорной.
Внутри Депо расположилась пёстрая компания сталкеров во главе с рыжим и улыбчивым Лисом.
— Бандюков вчера выбили со Свалки, — гордо доложил нам он. — Ускакали, подлецы, до самого Бара. Но там им "долговцы" мигом навешают — к гадалке не ходи.
— Не скажи, — возразил щекастый, помятый мужик в сером комбенезоне. — У бандитов там схрон есть: до сих пор никто не нашел. Небось, ушли в подполье. Пахан запретил им рейды на Свалку — все силы брошены на охрану их базы в Тёмной Долине. Видать, группка отщепенцев решила поправить материальное положение за счёт представителей вольного сталкерства — не больше. Усиленных рейдов не предвидится, поэтому и "Долгу" на бандитов плевать.
— А я другое слышал, — мотнул головой светлокожий, худющий парень в бандане. — После смерти Борова от руки Меченного нет у них никакого пахана — в группировке раздрай, и вся их движуха не более чем неорганизованные попытки выжить. А базу он тогда зачистил знатно — ни одного бандюка в живых не оставил. — Глаза его восхищённо сверкнули.
Я невольно поморщился:
— Ты говоришь об этом так, будто это подвиг. Кто-то меня в школе давным-давно учил, что людей бить нехорошо. А тем более убивать…
— Ну да, вот именно: ЛЮДЕЙ, — с нажимом произнёс он, — убивать не следует. А "бандючила" конченный и сам тебя не прочь завалить, поэтому не прощёлкай момент. Видишь треники на пацане — стреляй. У нас только они так, кажись, и ходят. В экстремальном для Зоны спортивно-прогулочном неглиже.
Мут сдавленно хмыкнул. Да и компания у костра добродушно рассмеялась, а я вот заметно приуныл. Перспектива отстреливания людей в целях самообороны (да ещё и превентивных) меня совсем не вдохновляла.
Поболтав немного с местными, мы отправились в палатку торговца за обрезом для меня и кое-какими припасами провианта в дорогу. Мут взял энергетик, несколько банок фасоли, сухие завтраки, орехи, пару шоколадок в вакуумной упаковке и пачку армейских галет.
