— Я потом много раз возвращался к этой записи и выучил её почти наизусть. — Проигнорировав укол от торговца, Депутат продолжил рассказ. — Крутил и так, и эдак, пытаясь интерпретировать что-то в иносказательной форме. Думаю, основная проблема в том, что Калашников понял это «пророчество» буквально…
— Можно ли нам послушать эту запись? — Мгновенно проявил интерес Петренко, почуяв выгоды для группировки. — Я бы переслал её нашим ребятам из развед-отдела, если ты не против.
— К сожалению, года два назад запись выкрали. — Пожал плечами Депутат. — Подозреваю, что о ней прознали наёмники.
— Та самая флешка, которую требовал Камрад на Диких территориях! Ну точно! — Вспыхнул Мут, буквально забегав на эмоциях по узкому коридору. — Калаш тогда уверял наёмников, что они ошиблись, устроив охоту на его группу. Но полевой командир был уверен, что нужная информация имеется у кого-то из приближённых Калашникова! Это были Вы, господин Депутат. — Расплылся в улыбке Мут. Ему нравилось распутывать загадки, как и мне.
Удивлённый Депутат смерил взглядом раскрасневшегося Мута:
— Откуда тебе известны эти подробности?
— Случайность, как и всё в этой истории. — Задумчиво ответил Мут, улыбаясь своим мыслям. — Я стал невольным свидетелем этой сцены. Просто вам было не до меня.
— Подумай, что за артефакты ты нашёл, — пришёл в ажиотаж Пуля, тряхнув меня за плечи.
— Из необычных — только «Душу». — Растерянно протянул я.
— В очередной раз я призываю вас не впадать в мракобесие. — Раздался густой бас Бочки, действуя на группу отрезвляюще. — Калашников сам погряз в бреду и нас за собой туда же тянет!.. Толпа взрослых сталкеров на "серьёзных щах" читает знаки. Где это видано? Пойдёмте просто впаяем ему, по первое число. А потом разберёмся, что к чему. Депутат рассказывал, что Калашу позарез нужен Доктор? Тут тоже нестыковочка. Док отбился от нас ещё на подходах к «Радару». Так что, нет ни артов, ни Болотника, ни Димы Шухова. Только доходяга Мут, прости господи. Да Грач — птица певчая. Где наша не пропадала? Ну, ответьте мне, мужики? И мы боимся одного-единственного человека? Думаем, куда заныкать свой хабар. Топчемся на месте. Вместо того, чтобы решить всё по-мужски, раз и навсегда! — Захлебнулся возмущением Бочка. — Да очнитесь вы!
— И правда что… — Неуверенно протянул Петренко, невольно вздрагивая, от его крика.
— Не блажи, Бочка. — Воззвал Фанат к благоразумию друга. — Нельзя бросаться на «авось». Люди, вроде Калашникова всегда имеют запасные планы.
— Да мы так всю жизнь, как суслики в подземелье просидим! — Обиженно рявкнул Бочка. — Всё, достало! Хочу покончить с этим и вырваться на воздух.
— Эй, чувак, у тебя что, клаустрофобия? — Послышался гундосый тенор Духа, явно заинтересовавшегося беседой.
— Нет. У меня «трусофобия», — вздохнул Бочка. — Кончайте сопли жевать. Если решений нет, то, может, стоит разок довериться судьбе?
— Эх, прям холкой чувствую, как не хватает Дока. — Грустно вздохнул Бочка, сворачивая в заросший паутиной тёмный коридор. Вдохнув затхлый воздух, он сморщился, одернув застывшего на пороге долговязого «фримэна»:
— Заходи, не бойся, как говорится. — Указав мозолистой ладонью в проход, сталкер учтиво осклабился.
Струна, до зубного скрежета ненавидящий пауков, невольно сжался, как только его плеча коснулась седая, липкая прядь. Паутина свисала с потолка, оплетала стены. Небольшой «Лифт», притаившийся в углу коридора, мотал огромный её клочок, попеременно прилипающий то к полу, то к потолку.
— Это что, пауки там? — Сглотнул Струна, задрожав всем телом. — А другого пути нет?
— Не писай, «свободный», — заржал Бочка. Отыскав в груде хлама длинную, оструганную деревяшку, он угрожающе потряс ею в воздухе. — Сейчас сварганим тебе «оберег» от восьмилапых.
— Ой, Бочка! Только не факел. — Замахал руками Петренко, предвосхищая идею соратника. — Тут столько лохмотьев. Паутина займётся, как тюль от плиты. Только повод дай!
— Полковник, ты меня давно знаешь? — Прищурился Бочка.
— Да уж давненько. — Ухмыльнулся Петренко. — И осторожность — не самое сильное из твоих качеств. Вспомнить, хотя бы, как ты Сон-ручей решил вброд перейти…
— Обижаешь. — Скорчил угрюмую рожу сталкер, вытаскивая из рюкзака моток проволоки и неизвестный, ярко-бордовый артефакт, издалека напоминающий прелый сухофрукт. — Я тогда был учёным-физиком, а не опытным сталкером. Прошло лет пятнадцать — ты мне всё ту оплошность припоминаешь. Учусь на ошибках, как говорится. — Бочка энергично встряхнул жухлый «фрукт», и он зарделся желтоватым светом.
— Никак, «Пламя»! — Всплеснул руками полковник. — Сто лет не видал этих штуковин. Думал, выродились подчистую после «Холодного Выброса» 2015-го.
— Дааа, — мечтательно протянул Домра. — С тех пор, как пропали в Зоне разом все «Жарки», много дельных артов кануло в Лету. Аномалии-то снова появились, как миленькие, — подмигнул он мне. — В следующий Выброс. Но «Мамины бусы» и «Кристаллы» теперь можно встретить лишь глубоко в Припяти, и то изредка. Зато стоят, как чугунный мост.
