Технично намотав проволоку на палку, Бочка вставил в образовавшееся гнездо артефакт. Хорошенько зафиксировав его «Стальной пряжей», он удовлетворённо крякнул:
— Мало кто из новичков знает, что некоторые арты меняют свои свойства, если использовать их вместе. Например, с помощью «Пламени» можно высушить вещи или обогреть небольшую землянку. Но в сочетании со «Стальной пряжей» этот небольшой артефакт даст настоящий огонь, поддерживать который не нужно.
Торжественно вручив импровизированный факел недоумевающему Струне, Бочка попросил его встряхнуть конструкцию.
— Только аккуратно. — Напутствовал сталкер. — Полыхнуть может так, что ослепнем с непривычки. Не переусердствуй. Без фанатизма.
— Мать моя — женщина! — Только и смог произнести «фримэн», зачарованно уставившись на сизо-жёлтое пламя. — Горит…
Поводив ладошкой над факелом, Струна сморщился:
— И жжёт, как настоящий огонь.
— Но ожогов не оставляет. — Кивнул Бочка. — Только боль, без травматизма. Эта штука, конечно, не спалит паука. Но испугает — точно. Пользуйся, — неприкрыто оскалился довольный собой сталкер.
***
Не знаю, сколько мы шли в темноте. Час или больше. Ощущение времени смазалось. Похожие друг на друга коридоры сменяли друг друга, сливаясь в один собирательный образ паучьего логова. Но местные аборигены предпочли не встречать незваных гостей.
Возможно, их «разведчик» уже донёс «клану», насколько опасны вооружённые незнакомцы. И обитатели тоннелей попрятались в своих норах, отсиживаясь в безопасности, пока мы продвигались всё глубже.
Струна, как Данко, торжественно шёл впереди, наравне с Эдом. Изредка встряхивая «Пламя», он освещал группе путь в непроглядной тьме.
Покопавшись в картах, полковник с проводником обрадовали нас:
— Почти дошли. Если повезёт, нагоним Калаша на выходе. Судя по интенсивности подземных толчков, Выброс ещё бушует. И даже не думает прекращаться. Уже больше часа. Почти рекорд.
Зелёный от усталости Депутат, тяжело дыша, присел у стены.
— Больше стимуляторов колоть нельзя. — Констатировал Фанат неприятную истину. — «Мотор» и так работает с предельной нагрузкой.
— А без допинга я уже не «ходок», — пригорюнился Филонов, вытаскивая из-за пояса пистолет. — Кто решится помочь старому, больному чиновнику? — Он умоляюще оглядел группу, но желающих окончить свои мучения не нашёл.
— Пока ноги двигаются, шагай. — Строго отрезал Петренко. — Нечего нюни распускать. Не помер в первый час, значит, покоптишь его небо.
— Да уж, господин Филонов, — нахмурился Мут. — Завязывайте тоску нагонять. Не сможете ходить, так понесём вас. Вон, у нас сколько «добрых молодцев» в группе. Вся кампания, как на подбор… — Встретившись взглядом с Фиником, мой напарник осёкся. — Или, почти все, — хмыкнул он, — Мы с Эдом тоже не в счёт. Но зато Фанат с Карасём — ходячие танки. Бочка — настоящий гигант. Полковник — сильный и выносливый, как вол. Ну, и Домра с Пулей — тоже ничего, сгодятся… А тщедушные, сильные духом союзники всегда готовы их морально поддержать.
— Спасибо на добром слове, но уж помилуйте, — закатил глаза Пуля. — Я вам не вьючная скотина.
— То есть, ты признаёшь, что иногда бываешь невыносимым и ведёшь себя по-скотски? — Моментально прищурился Бочка, уставившись на торговца.
— Вон, какая у нас команда подобралась. Все, как на подбор, шуты-затейники. А вы сбежать от нас решили на тот свет, — улыбнулся Депутату неунывающий Мут.
***
Чем ближе мы подбирались к поверхности, тем сильнее ощущался Выброс. Тело нещадно ломило. Суставы горели огнём, словно тебя растянули на дыбе, и теперь неугомонные черти безжалостно крутят катушку в четыре руки.
Иногда внутричерепное давление зашкаливало, и уши неприятно закладывало. Тогда на смену звукам подземелья приходил тихий, но выматывающий гул. Я чувствовал себя древним стариком, напросившимся с правнуками в поход.
Вскоре даже Мут утратил бодрое расположение духа.
— Голова раскалывается, — пожаловался он. — Всё бы отдал за кружку горячего кофе в «100 рентгенах». И чтобы не существовало в природе этих Выбросов, Калашниковых, Зон и таблеток «Анальгина». У меня от них изжога.
Проглотив третью по счёту капсулу, он запил её энергетиком и сморщился.
— Не мудрено. — Понимающе кивнул Пуля. — На такой диете недолго и кишки выплюнуть.
— Да, некисло шарашит «армогебздец», — почесал небритый подбородок Бочка. Его бледная физиономия отлично гармонировала с жемчужными прядями паутины, растянутой по стенам.
— Что за скотина тут живёт? — Негодовал Карась, брезгливо убирая от лица очередные лохмотья. — Липкая, мерзкая тварь…
— Ещё с десяток метров вверх, и придётся надеть пси-шлемы. — Выразил свои опасения Петренко, потирая лысую голову. — Думаю, Калаш засел в подземелье и носа не кажет наружу. На улице — буря столетья. Не припомню таких Выбросов с самого 2007-го. Тогда, после первого Пси-шторма почти каждую неделю «полыхало» так, что мы сутками отлёживались по подвалам. Затем стабилизировалось, вроде.
— А Вы уверены, что Калашников не дал дёра прямо под Выброс? — Усомнился я. — У него тоже аппаратура имеется. Если Док, конечно, не ошибся.
