И без того большие глаза Джейси Дентона неверяще округлились, когда я все-таки как-то умудрился в проем между закрывающимися дверями и с коробкой на руках показать ему неприличный жест со средним пальцем, поднятым вверх.
Судя по всему, он на мгновение оцепенел и даже потерял дар речи от столь вопиющей наглости, а я в этот момент наслаждался тем, что пусть и ненадолго, но сровнял наш счет за все те случаи, когда он специально меня унижал.
К тому же, я так давно мечтал это сделать и послать его туда, где Джейси Дентону было самое место.
Воистину, если погибать, то с музыкой.
Но вот чего я совершенно не ожидал, и в этом за сегодняшний день меня дважды застали врасплох, так это того, что запыхавшийся и, судя по всему, не в лучшем расположении духа, Джейси Дентон догонит меня прямо на выходе из издательства. Причем его ругательства, в этом я был уверен, были слышны за километр отсюда. А я, ведь, успел спуститься только с первой ступеньки, в то время как он до этого преодолел три лестничных пролета.
- Какого черта ты творишь?!
- Прощаюсь. Разве не этого ты хотел? Кстати, на улице зима, и на твоем месте я бы оделся.
- Да к чертям собачьим мое здоровье, можешь не беспокоиться, - раздраженно выплюнул он и с силой пнул ни в чем неповинную балюстраду, украшающую крыльцо. Я же в который раз уверился в том, что Дентон давно и бесповоротно сошел с ума. А сейчас он устраивает просто отличное представление не только для охранника, но и для Магнуса, который сможет вставить эту сцену в свою новую книгу.
- Не хотелось бы форсировать события, но может быть ты в конце-концов просветишь меня, что тебе нужно? Что за душещипательная реакция на мой уход? Раньше, кажется, ты совсем не был против, даже наоборот. Или может быть осталось что-то, чего я о себе еще не знаю, и мне просто необходимо это услышать и непременно в твоем замечательном исполнении?
Я устал и выдохся, мое дыхание сорвалось, горло саднило от морозного воздуха, руки неприятно ныли под тяжестью, а это растянувшееся мгновение все никак не завершалось, и мне уже хотелось со всей силы запустить в него этой гребаной коробкой.
- Твою мать, Дентон...
- Ты все еще хочешь быть со мной?
Я просто оторопел.
Сказать, что я был ошарашен, значит не сказать ничего. Наверное, мои глаза были такими же округлившимися, как за минуту до этого у самого Дентона. А еще мне показалось, что этот больной на всю голову ублюдок все-таки меня заразил своим бьющим все рекорды сумасшествием.
- А разве я этого хотел? - наконец как можно беспечнее выдохнул я, пытаясь справиться с собственным, будто больше не принадлежащим мне, голосом.
Если я когда-то наивно и полагал, что самым большим абсурдом в моей жизни стала та ночь с последовавшей за ней неделей, то эти пять минут перечеркнули все напрочь. И мы опять вернулись к тому, откуда начали - к полной неразберихе. Но если к своему положению и репликам я давно привык, то Дентон вдруг совершенно непредсказуемо стал импровизировать.
Резко, вырывая нас из провисшей тишины, укутанной крупными хлопьями медленно опускающегося к ногам и застревающего в волосах снега, несколько раз просигналила машина.
Это Магнус. Наш единственный благодарный зритель. Он ждет, когда же наконец все это закончится? Когда я спущусь с крыльца и сяду к нему в машину. И еще он все видит.
Я посмотрел на Дентона, который замер в шаге от меня.
Сейчас, в отличие от его привычного равнодушно-непробиваемого и ставшего уже культовым среди персонала "отъебись ко всему миру" выражения, на его лице было написано слишком много эмоций, чтобы я смог в них разобраться сходу. Кажется, он даже был слегка растерян и обескуражен. Собственной ли наглостью или бредовым поведением?
Я посмотрел вглубь стоянки на льющийся из включенных фар свет. Движущийся, благодаря снегу.
Там меня ждали.
А я... мог ли я быть уверен в том, что это не очередная проверка с тем, чтобы меня окончательно унизить и растоптать? Или что он не врет по каким-то только ему одному известным причинам? Мог ли надеяться, что он вообще понимает, что творит, и в словах той эгоистичной сволочи, которой он являлся все это время, была хотя бы доля правды? И если это было так, то что от этого менялось?
- Новак, ты же знаешь, что я сука, - после нашего молчания удивительно спокойно произнес Дентон и наклонился, касаясь горячим влажным дыханием моего уха. - И, к твоему несчастью, самые сильные эмоции во мне вызываешь именно ты.
- Судя по всему, я должен себя с этим поздравить?
- Все еще не можешь простить того, что я хотел тебя... подставить?
- Ну наконец-то ты называешь вещи своими именами.
Наши лица были совсем близко, потому что Дентон так и не отстранился, вместо этого теперь выдыхая мне прямо в лицо. Он был чертовски близко и на таком расстоянии поразительно знакомым и "живым", а не просто картинкой из моего воображения или воспоминаний. А еще он был слишком хорошо мне знаком, чтобы не верить ни одному его слову.
