Не хватало еще того, чтобы он предложил меня содержать...
- Не зашел даже для того, чтобы попрощаться.
Выдержанный, знакомый до мельчайшего оттенка голос заставил непроизвольно вздрогнуть и замереть перед открывшимися дверями лифта. Я быстро обернулся - с силой стиснув зубы и делая вид, что совсем не удивлен.
- Все это время сидел в своем кабинете и ждал визита?
- Нет, любовался на твоего любовника из окна. У него всегда такое несчастное лицо после ваших ссор, когда ты не видишь.
Джейси Дентон оторвался от косяка и расслаблено двинулся в мою сторону, но удивил меня, вдруг остановившись, и так и не дойдя до меня несколько шагов.
Он выглядел как всегда потрясающе - в своем черном замшевом костюме и рубашке, напоминающей сетку из-за черно-белого мелкого ромба, с широким V-образным вырезом, открывающим ключицы. И в то же самое время по-другому - внешне будто ничего и не изменилось, только во всем его взгляде, голосе, движениях было пока только едва различимое, но что-то иное.
Или может быть все дело было в том, что я его не видел целую вечность.
- Мы никогда не ссоримся, а уж о выражении его "несчастного лица" ты можешь только догадываться.
- Ну тогда, наверное, это мое лицо "несчастно", а ты этого даже не замечаешь, - все так же безразлично и бездушно.
Помимо воли я улыбнулся.
Очередная искусная провокация. Что на этот раз ему нужно? Решил напоследок развлечься и как следует меня унизить? Или для полного триумфа ему не хватает только еще раз мне засадить, чтобы, так сказать, закрепить весь пройденный материал?
- Что ж, тогда ты мастерски умеешь это скрывать.
Дентон усмехнулся и посмотрел куда-то в сторону, а у меня, пока я вглядывался в его профиль, возникла мимолетная мысль о том, что все это время, до того раза, я и не замечал, насколько он привлекателен.
Как бы это смешно ни звучало, особенно в контексте наших сложившихся отношений и нынешней ситуации, но я никогда не рассматривал его, как своего потенциального сексуального партнера. Хотя в тот вечер, с поразившей меня самого ясностью и точностью, решил унизить и отомстить именно таким способом - через секс. До этого же для меня он всегда был ужасной занозой в заднице по целому ряду причин и только. Открытым геем, к которым я сам себя нарочито не причислял только потому, что не хотел, чтобы существовало хоть что-то, что бы нас объединяло.
И до сих пор я видел в нем лишь чудовище, которое было необходимо победить любым путем и ценой. Несмотря на то, что с его уничтожением закончилась бы вся игра.
Когда Дентон наконец повернулся, я вдруг отчетливо заметил не только его идеальное холеное лицо с красиво очерченными острыми скулами и пухлыми губами, но, пусть и небольшие, круги под глазами, слишком бледный оттенок кожи, резче проступающие мимические морщинки вокруг глаз и в уголках рта. Когда-то, в спасительном полумраке кабинета, я все это уже видел, но списал на болезнь и недостаточное освещение. Теперь же он казался еще старше с момента нашей последней встречи и еще более... уставшим. Или все дело в предпраздничной суете и в последней неделе перед сдачей основного материала? А может быть сегодня именно тот редкий день, когда он просто забыл нанести специальную косметику или посетить своего частного косметолога?
- Конечно, - через секунду жестко произнес Дентон, и я не мог понять чего в его голосе больше - злости или безразличия. И не сразу вспомнил, о чем мы вообще говорили. - Потому что ты с таким же завидным мастерством трахаешь своего Магнуса. Разве нет? Или ты со всеми своими авторами спишь?
Спросил он это так, словно единственным возможным ответом могло быть только мое "да".
Сука, какая же ты все-таки сука.
Я усмехнулся и снова нажал на кнопку. На этот раз лифт открылся сразу. Мне оставалось лишь сделать шаг вперед и выбрать нулевой этаж.
Так просто.
- К моему превеликому сожалению, я спал только с тобой, и то в карьерном росте мне это нисколечки не помогло. Кажется, такого рода "продвижение" совсем не мой конек.
Дентон хотел что-то ответить, но все это, и в особенности наше прощание, стало слишком затянувшимся и серьезным. Моя роль была эпизодической, поэтому наш финансовый директор сейчас должен был ликовать, ведь я освобождал сцену. Вместо этого он вел себя совершенно странно - не хмыкал и не язвил, не растягивал губы в жалящей и ядовитой ухмылке.
И это при его-то кристально серых и таких выразительными глазах.
Что это за бледная, застывшая маска? Неужели он до этого никогда раньше не понимал, что с его мастерскими задатками актера, мы если и будем участвовать в представлении, то только в театре абсурда?
Я улыбнулся и снова сделал совершенно необдуманную, ребяческую вещь, за которую, при других обстоятельствах и как взрослому человеку, мне должно было быть очень стыдно. И как тогда, когда я нарочно опоздал на работу, на душе стало легко и вместе с тем пусто. Но это все же было лучше недосказанных слов, неловких упреков, запоздалых оскорблений и без всего этого такого громкого молчания.
