Оказывается, это по-прежнему было сильно, остро, свежо и неприятно - пытаться рассуждать о произошедшем вслух. А ведь я о многом тогда не подумал - например о том, что для меня, пусть и не осознанно, его "хочу тебя" с пугающей легкостью стало по умолчанию чем-то совершенно иным - новым этапом в наших отношениях. Своеобразным признанием того, что мы равны. Того, что что-то должно измениться, причем не в худшую сторону. Потому что до этого я всегда ему проигрывал и чувствовал себя хуже. Потому что я был в этом уверен.
Боже, я самый настоящий идиот.
Магнус лишь молча закурил, после чего толкнул в мою сторону по столу пачку сигарет. Я достал одну, и тогда он наклонился, опасно перегнувшись через накрытый стол в своей безукоризненно белой одежде, чтобы я смог прикурить от уже зажженной сигареты.
Все это время его фирменная зипповская зажигалка лежала рядом - на расстоянии вытянутой руки.
И потом, пока мы молча курили, он щурился и смотрел куда-то в сторону сквозь мутный ментоловый дым. А я отрешенно думал, что он наверняка понял, какой я кретин и что со мной лучше не связываться; что я несомненно заслужил все то, что произошло. И он во всем по умолчанию прав, потому что единственный оставался рядом, пока весь остальной мир летел ко всем чертям.
***
Магнус остался ждать внизу в машине, пока я стоял над своим столом, сжимая в руках обычную полупустую коробку, и думал о том, насколько мизерная часть меня измеряется во всех этих вещах, что я с собой уносил. И насколько этих вещей мало. Мой самый скандальный автор был прав - возможно, мне вообще не стоило сюда возвращаться.
Я бездумно следил за работающими по инерции руками, потом передвигался по кабинету и что-то прикидывал в голове, снова делал, словно сейчас был не вечер, а обычный рабочий день. Хотелось поскорее со всем закончить, но все кругом напоминало увязающую в потоке мутной воды резину - странный и бесконечный круговорот, частью которого я уже давно стал.
К тому моменту, как я закончил, на огромных часах над входом короткая стрелка стремительно приближалась к отметке девять часов вечера.
Я еще раз все оглядел.
Поверхность моего стола по своей чистоте напоминала выставочный образец в каком-нибудь магазине мебели, а вся ненужная информация на компьютере была либо подчищена и приведена в порядок, либо удалена. Темно-синюю папку со всеми ключевыми цифрами и графиками, как и подаренную мне Магнусом огромную кружку, я оставил на краю стола.
Что ж, пожалуй, на этом все.
Я сделал шаг назад, чтобы еще раз полюбоваться на плоды своих усилий и на этот раз уже окончательно, пусть и мысленно, попрощаться.
Странно и непривычно, но мне было легко. Ни сожалений, ни обид или горечи. Словно я расставался с чем-то, что должно было стать лишь одноразовым этапом в моей жизни, и теперь отслужило свою роль. Как когда-то было со школой или университетом. Родным домом, откуда я уехал. Жизнь продолжалась, и ничто не могло этого изменить.
Неожиданно что-то слабо хрустнуло под подошвой ботинка, и я отступил, посмотрев вниз. На полу лежала перламутровая пуговица, глянцево поблескивающая в освещении единственной включенной настольной лампы. Так похожая на маленький бриллиантик, постоянно провокационно подмигивающий и гипнотизирующий.
Я слабо улыбнулся и наклонился, подняв такую несвоевременную находку и свой былой "трофей".
Символ победы, пусть и весьма кратковременной и спорной, который принято сохранять на память. Но память была единственной вещью, которую я навсегда хотел оставить здесь, вместе с этим "обломком" из прошлого.
Я уронил пуговицу в кружку, и она приглушенно звякнула.
К счастью или сожалению, но у Джейси Дентона есть множество других, ни в чем не уступающих той, рубашек. А поэтому ни эта, ни другие пуговицы ему уже никогда больше не понадобятся.
Выключив свет, я поднял коробку и вышел из кабинета в приглушенный сумрак коридора.
Знакомая мелодия прервала тишину в тот самый момент, когда я нажал локтем кнопку вызова лифта. Внутри появилось слабое чувство дежавю, потому что я знал, что это звонит Магнус, и что я опять, как и тогда, не смогу ответить на его звонок.
Потому что мои руки заняты, потому что мобильный находится в кармане, и потому что мы все равно увидимся через несколько минут.
Я тут же вспомнил, как по дороге сюда Магнус ужасно фальшивил, подпевая попсовым песням по радио, и убеждал, что с моим потенциалом, образованием и опытом, меня оторвут со всем, до чего только успеют дотянуться, в любом солидном издательстве. Или что я могу немного сменить профиль и попробовать себя в другом направлении - скажем, устроиться в журнал или на телевидение, или даже податься в рекламу и маркетинг. Потом, когда я положил руку на ручку дверцы машины и уже собирался выходить, он как бы между прочим добавил, что если я захочу, то могу какое-то время пожить у него.
Он стремился доказать, что я все еще нужен, даже если на данный момент остаюсь ни с чем. Хотел поддержать несмотря на то, что я все это время был беспросветным кретином и вряд ли собирался меняться.
Я покачал головой.
