— Странное ощущение, — призналась Женя. — Будто в тебя влезли по самое не могу. Честно говоря, я думала, как-то по-другому будет.
— Обычно и бывает.
Женя кивнула. Клим вздохнул.
— Дело не в тебе. Просто так все же не надо было. Какая-то фигня вышла. Эй, Жень, ты чего? Плачешь, что ли?
Ну вот! Говорил же: не надо! Сам виноват! Повелся на ее уговоры!
— Жень… Женек… Ежики не ревут. Ручьи в лесах должны оставаться пресными!
Женя засмеялась сквозь слезы, и у Клима от сердца отлегло. Раз смеется, значит, не все потеряно.
— Хочешь чего-нибудь? — спросил он. — Сводить тебя в душ? Или, может, сладкого чаю покрепче? С тортом, а? Женя! Я ж тебе подарок не вручил!
Он вскочил с дивана, включил свет и ринулся к шкафу, открыл его, пошарил рукой по верхней полке, нашел там искомое и вернулся обратно. Женя лежала, уткнувшись лицом в подушку. Когда он сел рядом, повернулась и уставилась ему в глаза.
— Чего? — не понял Клим.
— Ты голый, — шепнула она.
— А. Это да. А это твой подарок.
Все так же избегая смотреть на него, Женя села, прижав одеяло к груди, взяла подарочный пакет и достала из него книгу. Подарок придумал Яша, а Злата помогла найти и купить нужное. И сейчас, глядя на лицо Жени, Клим радовался, что решил посоветоваться с ними.
— Ух ты, — выдохнула она, и глаза ее восхищенно загорелись. — Такая красота. Ты где это нашел?
— Неважно. Нравится?
— Очень.
Она листала шершавые страницы и водила пальцами по старинным фотографиям, сделанным каким-то неизвестным Климу исследователем-этнографом за много лет до ее рождения. Клим не мог до конца понять Женину страсть, но мог ее поддержать.
Женя пролистала альбом до конца, вернула его в пакет, пакет поставила на пол и снова посмотрела на него.
— Спасибо, — очень серьезно сказала она.
Клим кивнул.
Чуть позже они сели вдвоем смотреть комедию. Диван собирать не стали, только постельное белье убрали. Женя принесла торт, и они ели его ложками прямо из коробки. Было вкусно. Она сидела, оперевшись спиной на его бок, а потом и вовсе позволила себя обнять, чему втайне Клим очень обрадовался: раз не брезгует его прикосновениями, значит, он ее не отвернул от себя.
Клим смотрел, как Женя облизывает ложку, держа ее донцем вверх, и смеется над очередной шуткой, и пытался понять, зря сегодня все было или нет. И в конце концов решил, что нет смысла сейчас судить об этом. Время покажет. А пока можно и фильмом насладиться.
Климу снова снилась Женя. В этом его сне ей было двадцать восемь, и она была беременна. Дверь в ее комнату стояла открытой, поэтому он постучал о косяк и вошел. Женя сидела на самом краешке хорошо знакомой ему узкой односпальной кровати, уставившись на свой огромный живот. Стоило Климу переступить порог, как она подняла на него глаза. Ее взгляд его напугал.
— Это ты… — прошептала она.
— Что?
— Это ты во всем виноват! — закричала она. — Ты! Ничего бы не было, если бы не ты!
— Женя…
— Я не хочу! Не могу! Верни все как было!
— Жень…
— Я не хочу! Я не готова! Почему я должна через это проходить?! Забери своего ребенка и уходи!
И она принялась жать руками на живот, словно решила выдавить из себя их сына до срока. Клим ужаснулся, кинулся к ней, чтобы остановить… и проснулся.
Под окном орал петух. Ему вторил соседский. В комнате было холодно. Перед глазами все еще стояло бледное перекошенное лицо Жени, в котором страха было куда больше, чем ненависти, но реальность постепенно возвращала его себе. Клим вспомнил, кто он и где он, а главное — почему он здесь. Чертыхнулся. Одновременно пришло две мысли: о том, что надо позвонить в больницу и что вчерашняя тоска по деревенской жизни была преждевременной.
Закутавшись в одеяло, Клим сел на кровать и дотянулся до телефона. Дисплей безжалостно показал местное время: шесть часов семь минут. Врач сказал звонить после утреннего обхода, а до этого еще было далеко. Клим бездумно поводил взглядом по комнате и остановился на предметах, разложенных на столе. Прикрыл глаза. Профдеформация налицо. С чего он вообще решил, что Женин сон вызван чем-то извне? Кажется, устроенный им вчера обыск — результат сдавших нервов и недосыпа. Потому что иначе выходило, что ему остается только ждать. А этого Клим совсем не умел. И мысль о том, что он ничего не может сделать, доводила до зубного скрежета.
Клим снова посмотрел на предметы. На чек. Нет, с чеком определенно что-то не так. И еще этот студент…
Или ему все же нужно выключить в себе следователя и просто сидеть рядом с Женей и держать ее за руку, если позволят? Может быть, это поможет ей вернее, чем его попытки увидеть и раскрыть несуществующий заговор?
Но ведь до конца утреннего обхода еще есть время, а приемные часы начинаются в обед…
Позвонить Максу? Рано, у него всего четыре утра.
Поспать еще? Ведь не выспался же…
И чтобы снова мучили кошмары?
Нет, хватит с него, у него тут наяву их вполне хватает.
Клим отбросил одеяло и тут же проклял все.
